§ 2.10 Истоки мифологии: эволюция человечества, как колесо Зодиака

По книге СЕМИРА и В.ВЕТАШ "АСТРОЛОГИЯ и МИФОЛОГИЯ"

"Мы мыслим во времени: логика мышления разворачивается в рамках времени. И хотя архетипы являют над-временное, вечное — но действительно описать их — значит описать историю складывания тех форм, в которых они предстают перед нами: эволюцию человечества и развитие сознания. Как мы уже говорили, архетипический подход снимает антитезу между научным представлением об эволюции и божественным сотворением логоса "прежде всех век". Логика нашего сознания основана на вечных архетипах — но они проявились в истории человечества определенным образом, и сегодня, не теряя внутренней связи с вечной сутью, они эволюционируют во времени вместе с человеком."

Архетип Рыб
Архетип Водолея
Архетип Козерога
Архетип Стрельца
Архетип Скорпиона
Архетип Весов
Архетип Девы
Архетип Льва
Архетип Рака
Архетип Близнецов
Архетип Тельца
Архетип Овна

Эту идею иллюстрирует учение Шеллинга о мифологии как повторении в духовных областях культуры и истории изначальных процессов природы; или рассуждение Бердяева о смысле истории, который выявляет себя за гранью эмпирического, феноменального мира в тех сферах, где смыкается время и вечность: "История космогонического образования природы отражается и повторяется в человеческом духе на первоначальных стадиях сознания в форме мифологии; потому мифологическое сознание полно космическими мифами, в них раскрывается человек как природное существо, связанное с духами природы, раскрывается его связь с тем первоначальным процессом творения и образования мира, который лежит глубже самого отвердения материи, с которого научное сознание начинает рассматривать процесс эволюции мира."

Эволюция человечества как колесо Зодиака

Когда мы обращаемся к космогоническим мифам: основополагающим представлениям сознания о формировании жизни на Земле — становится виден универсальный ход развития человеческого мышления.

Этапам эволюции сознания и смене глобальных исторических эпох сопоставляется обратный ход знаков Зодиака. Это имеет физическую аналогию в самом большом из известных нам временном цикле прецессии, связанном с изменением наклона земной оси: смещении точки весеннего равноденствия относительно звезд. Его именуют также "платоновским годом", связывая с ним так называемую астрологическую смену эр, которая символизирует эволюцию исторических эпох. Другую аналогию мы находим в древней зодиакальной традиции Египта: календарь, найденный в Дендерах в 1 веке до н. э., описывая эволюцию, начинает с последнего знака Рыб. Одна из Рыб остается в первозданных водах, обеспечивая изначальную целостность мира и связь с первоистоком. Другая покидает родную стихию, начиная путь трансформаций, и в конце пути приходит к космической мудрости Овна — отданного на заклание Агнца. Подобную логику обнаруживает и история мировой мифологии — Дендерский календарь лишь подытоживает её в привычной нам форме, уже близкой христианству.

Общая картина мифов разных народов показывает, что боги с характерными чертами одного типа закономерно уступают место божествам другого типа. Выявление древнейших архетипов позволяет в каждом шаге эволюции культуры различить то изначальное концептуальное ядро, вокруг которого формируются более поздние мыслеобразы. Но следует обратить внимание на то, что поскольку архетипы — метафизические трансцендентные сущности, то и цикл Зодиака описывает над-временной процесс, который не только произошёл однажды, но и происходит постоянно: сейчас так же, как и много тысячелетий назад. Потому развитие сознания нельзя описать так же хронологически чётко, как, скажем, начало выплавки металлов или изобретение колеса. Он нелинеен и совершает повторы: человечество периодически возвращается к одним и тем же образам мира, переосмысливая прежние символы и наделяя новым смыслом старые понятия. Поэтому когда мы говорим об историческом процессе, который описывает колесо Зодиака, мы имеем в виду последовательное обогащение смыслом древних праобразов, каждый из которых на определённом этапе достигает пика своей значимости и фиксируется в понятие, которое остаётся актуальным и по сей день. Это понятие проецируется в разные сферы: на жизнь общества, культуру и психику человека — но суть его остаётся неизменной. Если мы находим такую суть — некогда возникшую и доселе актуальную — мы и называем рассматриваемое понятие архетипом.

Круг Зодиака в истории архетипов отражает общий путь мышления человечества. А каждый конкретный исторический случай в чём-то отходит от общей модели. Невидимый универсализм, который изучает астрология, не отрицает частных проявлений: исторических связей или влияния одной культуры на другую, отводя им место в целостной картине эволюционного движения. Однако это не мешает рассмотреть мифы разных народов в общем русле, потому что все архетипические образы так или иначе представлены у всех народов. Большую сложность представляет то, что каждый последующий архетип вбирает в себя предыдущие. Именно поэтому мы находим в мифологии ту видимую путаницу, в которой трудно разобраться не только любителю сказок, но даже специалисту. Суть в том, что включая в себя предшествующие архетипы, новое понятие организует их иной, лишь ему свойственной идеей.

В этой идее — актуальный для нас смысл архетипа, она формирует его главный типаж мифологического божества. При этом сопутствующие же ему образы могут повторяться от одной стадии развития к другой, всякий раз наделяясь новым смыслом. Так выстраивается типология мифов. Ещё раз подчеркнём, что историю пра-образов мы рассматриваем с точки зрения эволюции человека, развития его психики и мышления. Именно так архетипы выстраиваются в систему. Если же не проявлять настойчивого внимания к стержню развития, чуть не все типы богов можно так или иначе отнести к палеолиту (древнекаменному веку), и корни их теряются в элементарных представлениях о природе, которые существовали столько, сколько сам человек.

 

АРХЕТИП РЫБ
(Нептун, планета подсознания)
Праобраз изначальных вод

Согласно данным молекулярной биологии, линии людей и человекообразных обезьян разошлись 6,5 млн лет назад. Из них лишь 8 тысяч лет (1/800 часть времени) существует письменность, фиксирующая эту историю. Все остальное время покрыто мраком, о котором могут рассказать лишь археологические раскопки. Они говорят о том, что и сам человеческий язык существует не так много — лишь 700 тыс.лет назад начала образовываться речь, и 350 тыс. лет назад появился язык. А активное мышление существует дольше: орудия у людей появились уже 2,5 млн. лет назад. Значит, долгое время человечество жило и мыслило ... без языка. Гораздо дольше, чем оно мыслило словами.

И в каждом из нас осталась эта древняя привычка — думать без языка. Где-то очень глубоко, в обширных сферах подсознания, которые охватывают островок сознания подобно тому, как океан омывает землю, в нас живёт телесный разум, хранящий память обо всей ненаписанной истории. В первые дни жизни он формирует улыбку ребёнка и другие эмоциональные, но бесспорно человеческие реакции бессловесного существа, которое становится человеком ещё до того, как рождается на свет. Такой бессознательный, но активный способ восприятия мира соотносится в астрологии со знаком Рыб и планетой Нептун. Она описывает подсознание и непроявленную историю человека, подобную жизни ребёнка в утробе матери.

Планета Нептун — это историческая душа и наша психика, основу которой являют глубины коллективного бессознательного. И ей сопоставляется мифологический образ океана, в котором некогда возникла жизнь.

Австралийские мифы сохранили воспоминания о "временах сновидения", которые они связывали с сотворением мира. В те времена сознание человечества как бы спало и видело сны, довольствуясь безмолвным соответствием своего взгляда на мир и самого мира. Это соответствие миру в каждый момент давало человеку выжить и являлось первым знанием: не заменой разумного знания, но им самим — просто в такой форме, в какой для знания не требуется слов. Поскольку знание человека о мире тогда не фиксировалось в слова и образы, оно и не удерживалось в памяти. Оно забывалось, и лишь формы мира хранили то впечатление, которое воздействовало на человека. Сознание лишь отражало их. И активное восприятие этих образов было первым представлением людей о мире, первым языком, отличающимся от космического безмолвия.

Философ Э.Кассирер, исследовавший мифологическое мышление, писал об этом так: "Существует фаза, в которой это целое присутствует для человека не иначе как в смутном чувстве. Из этой неопределенности чувства обособляются лишь некоторые впечатления, выделяющиеся на общем фоне за счет своей особой интенсивности, силы и проникновенности. Именно им соответствуют первые мифологические «порождения»".

Архетип Рыб обращает нас к самому истоку человеческой истории. И его исторической вершиной следует считать рождение человека: появление вида Homo sapiens, которое относят к 40-му тысячелетию до н.э. Но ещё до этого у неандертальцев существовало искусство: археологи находят наскальные изображения животных и сопутствующие им знаки. Следовательно уже в те времена у людей были некие представления о мире. Они ещё не являлись мифологией в нашем понимании, но уже закладывали основы архетипов — как божественно-бессознательных праформ, взятых непосредственно у природы. Копирование природы в наскальных рисунках было её первым внешним, а не внутренним осознанием, и в этом смысле первым оформленным мировоззрением. Это соответствует тому, что знак Рыб — место экзальтации (максимального проявления силы) Венеры — планеты формы и художественного творчества. В знаке Рыб слаб (в падении) Меркурий — планета интеллекта и языка. Но когда молчит язык, говорят естественные образы природы.

В организме планета Нептун относится к ступням ног, более активных у обезьян, чем у человека. На ступнях ног и ладонях рук есть активные точки, связанные со всеми органами тела,— и узоры, по которым гадатели определяют судьбу. Эти узоры, свойственные древесным жителям, хранят историю тех времен, когда предки людей ещё жили на деревьях (папиллярный узор на ладонях и пальцах не образуется у наземных форм). Связь ступней с психикой выдает также поговорка "душа ушла в пятки" (можно процитировать русского философа А.Ф. Лосева: "Вы, вероятно, скажете, что душа не может уходить в пятки. Что касается меня, то — увы! — слишком много раз душа у меня действительно уходила в пятки, чтобы я принимал это за метафору или ложь. Хоть убейте, чувствую иной раз душу именно в пятках. Даже знаю, по каким путям она в организме устремляется в пятки".— Эта цитата отчасти показывает то единство телесного и душевного, на которое настраивает и практическое изучение астрологии как целостный подход к человеку.)

Откуда же возник мир, согласно древнейшим представлениям людей? В непосредственном мышлении человека образ начала всего неотделим от природного процесса рождения. И самый древний мифологический образ — это образ Матери, рождающей людей и все силы природы, которые впоследствии начинают мыслиться богами. Один из древнейших найденных образов Великой матери — каменная скульптура рожающей женщины с птичьей головой (птица — символ неба), найденная в поселении Восточной Сибири, возраст которого — 34 тысячи лет. Наиболее архаичные из найденных статуэток Ближнего Востока (30-15 тыс. до н.э.) часто изображают полную женщину с большими грудями: олицетворение мощи изначального материнства. Они созданы уже в период появления человека современной телесной организации — и это время является кульминацией архетипа Рыб, с которого и дошёл до нас древнейший мифологический образ великой Праматери.

В астрологии Рыбы — знак стихии воды. Мы сегодня знаем, что жизнь зародилась в воде. "Знали" это и древние. Наши предки просто ощущали, что жизнь немыслима без воды, хотя может быть оторвана от земли и воздуха. Так живут в реке рыбы, без опоры и неба, так в лоне матери рождается ребёнок. Нам наука доказала, что он в своём развитии повторяет всю эволюцию жизни на Земле. Древним это не надо было доказывать.

И мифы всех народов представляют колыбелью жизни первозданные воды, которые потом фиксируются в устойчивый образ Матери-МОРЯ. Этот образ доносят до нас аккадская праматерь Тиамат ("море") или шумерская богиня океана Намму ("мать"), эскимосская Имап-Инуа ("море-мать") или Мамакоча ("мать-море") индейцев Перу. Древние сначала обратили внимание на процесс рождения жизни, создав культ Великой матери, которой некогда поклонялись все народы. Потом их взгляд стал шире, и они перенесли свои представления на Вселенную, истоком которой тоже предстало чрево праматери-моря.— Интересно, что согласно новейшим теориям, первовещество Вселенной является жидкостью: с нулевой вязкостью и температурой триллион градусов — и это возвращает нас к мифам, где мир создает возникший в водах огонь ("золотой зародыш" Ригведы).

В новые времена прежняя эпоха туманного восприятия мира стала видеться как Хаос у греков и неоформленное смешение Хуньтунь у китайцев, что дало мифам о пра-состоянии мира философскую глубину. Люди познакомились со страшной силой лелеющей жизнь водной стихии, породившей мифы об ужасном облике праматери (так Тиамат предстала семиглавой гидрой) и чудовищах, населяющих глубины океана. В греческих морях живут Медуза, Химера, Ехидна и другие страшилища. О скрученности первозданного хаоса напоминает имя семитского морского змея Левиафана — "свернувшийся". В скандинавских мифах мировой океан предстает как змей Ёрмундганд, опоясывающий землю своим телом. Подобные чудовищные образы и бессознательный страх перед ними рождают глубины подсознания Нептуна, когда их не освещает свет разума.

Впоследствии море обретает свои мужские божественные ипостаси, подчинённые, однако, всеобъемлющему женскому материнскому началу, вспомогательные по отношению к нему. Так, имя греческого Посейдона переводится как "супруг вод Земли", а имя иранского Апам Напата означает "сын Вод". В поздних мифах морские боги нередко претендуют на изначальное мировое господство, но уже не могут сравниться с древнейшей праматерью, отражая лишь бури океана, угрожающие жизни людей. Они выступают как мятежники, и бог нового, устроенного и упорядоченного мира одерживает победу над ними, как Зевс — над Посейдоном, или Мардук — над Тиамат: творя свой мир из её тела.

Теряя свой хаотический облик, а вместе с ним и изначальную силу, бог морей уходит на покой, подобно греческому праотцу Океану, и занимает в пантеоне богов последнее место, как египетский отец богов Нун. Ущербность морского бога в созданной из Хаоса Вселенной отражается в пассивной жизненной позиции знака Рыб, всегда остающихся немного вне этого мира. Но это дают им возможность связи с вечностью и прикосновения к неведомым тайнам, символом которых для нас до сих пор остается море. И мифы о бедствиях и вынужденном путешествии в мир иной заканчиваются обретением бессмертия или бесценных даров, превосходящих все существующее в мире. Ярким примером такого мифа служит история индо-иранского Триты: третьего, младшего брата, брошенного в воду и ставшего первым обладателем напитка бессмертия сомы.

Соотносимое со сном, море становится аналогом смерти. Жизнь возвращается туда, где был её исток: эта мысль даёт начало связанным с водой похоронным обрядам и образу водной стихии, которая поглощает мир в конце времен, возвращая его в первозданное состояние сна, смешения жизни и смерти. Представления людей о водном хаосе, с которым перекликаются мифы о потопе в Европе, Азии, Америке и Океании, возможно, были связаны с последним таянием ледника (13 тыс.лет до н.э.). На Ближнем Востоке их также соотносят с разливом Средиземного моря во время превращения его из озера в море в период 6 тыс. до н.э. Водные катаклизмы стронули людей со своих мест и побудило их осваивать новые просторы, дав последний толчок пробуждению сознания из спокойного природного сна. И этот процесс эволюции разума относится к следующему архетипу Водолея.

АРХЕТИП ВОДОЛЕЯ
(Уран, планета мысли)
Праобраз творящего Неба

Знак Рыб описывает зарождение жизни и разума, архетип Водолея — толчок к их эволюции.

Есть гипотеза, что кардинальным изменения в мозгу способствовала радиация: 2,5 млн.лет до н.э. было временем активного горообразования, и человекообразные обезьяны жили в условиях землетрясений и повышенного радиационного фона. Сам процесс горообразования вёл к уменьшению количества деревьев и миграциям племён: и возможно, пралюди были вынуждены в поисках леса проходить такие расстояния, что привыкали к земле и переставали искать свою утраченную нишу на деревьях, просто забывая о ней.

Природные катаклизмы и расселение по новым, непривычным для жизни территориям, несомненно, послужило толчком к развитию мышления иного типа, чем изначальное, точное и пассивное, подсознательное отражение природы в данный момент. Человек обрёл ясность интуиции, помогающей предчувствовать природные явления, как и результат своих действий. Потом она стала основой памяти: памяти образов внешнего мира, хотя ещё не самого себя. Этот тип мышления — интуицию и предчувствие — астрология сопоставила планете открытого простора Небес Урану и знаку глобальных перемен и новых открытий Водолею. Уран, планета неба, по которому ветер гонит облака, обозначает движение в самом широком смысле этого слова: движение мысли, как и физический охват просторов. Водолей, льющий небесные воды дождя на землю,— образ того, что посылает людям небо, символизирующее природу в целом. Подобно индийскому Варуне, боги Неба издревле были и богами небесных вод, также, как ночи и дня, и других природных явлений.

Водолей — знак ухода от земных удобств и полёта к недосягаемому. Встав на две ноги, человек, по сравнению с бегающей на четырёх обезьяной, оторвался от земли и поднялся к Небу. Планета Уран в организме отвечает за голени, которые развиваются именно при ходьбе, а также нервно-двигательную систему, которая при этом активизируется (хождение и сегодня нередко помогает думать).

Выйдя из леса на простор саванны, человек впервые увидел над собой голубой шатёр Небес, который, заменив крону дерева, стал его новым домом. И миллионы лет голубизна Неба была ему надёжной гарантией хорошей погоды и защиты от природных катаклизмов. Изменение цвета неба предвещало дожди и бури, ночи и холода. Небо стало опорой человеческой интуиции. В светлом Небе человек видел свою защиту, которую миллионы лет спустя назвал Богом: таков образ пра-индоевропейского бога ясного Неба Deywos'а, от имени которого происходит слово "бог" в индоевропейском языке (и в современных романских, греческом, индийском и др.). В мифах Небо нередко описывается как череп Бога, в котором движутся тучи-мысли. Мы и сегодня психологически уверены, что если высший разум где-то есть — и если человеческий Храм где-то и построен, то именно на небесах. Образ Бога, как всё идеальное и возвышенное, устойчиво ассоциируется с небом.

Небо стало первым ориентиром человека, движущегося по земле — и потому первым богом-демиургом, осуществляющим сотворение мира. С Небом связан в нашем сознании культ Творца. Вселенная, созданная им, проста и состоит из двух видимых половин: светлого Неба, говорящего с разумом человека, и твердой Земли, по которой ступают его ноги. Образ сотворения мира в мифологии предстаёт перед нами как отделение Неба от Земли.

Когда высокое Небо впервые стало хранителем людей, занимавшиеся собирательством племена были свободны в своём отношении к миру. Пока не существовало традиций, ограничивающих мысль, интуитивное мышление людей отражало саму природу. Непосредственное восприятие явлений мира помогает нам понять интуицию древних — хотя это лишь слабая попытка объяснить её. Ведь она достигала такого уровня, который удивляет нас у животных, за тысячи километров "чувствующих" приближение природных катаклизмов и судьбу своих соплеменников, а у людей мы называем её ясновидением.

Таков был исконно водолейский способ восприятия мира. Он не был ограничен чувственным восприятием, как и поздними канонами рациональности, милосердия и красоты. Этим он сближается с современной научной мыслью, также воспринимающей далёкий Космос — и равно холодной к близкой Земле. Потребовались сотни тысяч лет, чтобы в дополнение к интуиции ввести каноны разумного, доброго и прекрасного, и сама мифология являет нам изначальное развитие этих идей. Обращаясь к древнему интуитивному способу видения мира, мы всегда рискуем утратить эти более новые понятия, вернувшись к холодному и безжалостному восприятию природных истин. Ясновидение, как и высокая наука, приближает нас к мышлению человекообразной обезьяны!

На связанные с этим опасности обратил внимание уже Юнг, исследовавший психически-интуитивные способности человека. В период создания атомной бомбы он указывал на то, что глубокие пласты сознания выявляют такие силы, что современных людей они могут привести к "потере души" и падению до уровня животного.

Образ Неба дал перспективу мысли древних — и мифологическое сознание зафиксировало это. На миллион лет раньше это сделал телесный мозг, управляющий процессами психики. И потому сегодня, если мысль зашла в тупик, человеку полезно оставить четыре угла тесной комнаты и увидеть открытое пространство. Тогда его интуицию вновь разбудит архетип Водолея: хранящий память о выходе пралюдей из леса на просторы и о глобальных миграциях наших предков, под покровительством ясного Неба заселивших всю Землю.

* * *

По мере развития разумных представлений человека творящее Небо, под сводом которого мы постигаем внешние образы мира, сменило в мифах непредставимый и невыразимый образ рождающего лона матери вод. Каждый архетип вбирает в себя семантику предыдущего — и обретая персонификацию, Небо может наделяться чертами великой матери: что доносят до нас женские образы египетской Нут ("небо") или индийской матери богов Адити ("бесконечность"). Но если в мифах Мать-Вселенная предстаёт перед нами в женском облике, то функция творения несомненно закрепляется за мужским персонажем (Отцом). Это и естественно: даже в природном процессе рождения именно мужское начало воплощает принцип изменения и эволюции.

В мадленский период 15 тыс. до н.э., связанный с глобальными миграциями, статуэтки, натурально изображавшие полнотелую богиню-мать, постепенно исчезают (на Ближнем Востоке их сменяют схематические образы божества). Среди археологических находок, датируемых 12 тыс. до н.э., близ Иерихона — мужская скульптура бородатого бога. Можно сделать вывод, что в это время культ Творца вытесняет культ изначальной прародительницы.

А женские изображения появляются вновь в 8 тыс. до н.э. — период развития земледелия (с которым в мифологии связан образ матери-Земли). Это показывает, что в мифологическом сознании женский или мужской образ актуален не сам по себе, а в связи с определёнными функциями. Только так можно указать его историческую датировку, которая при популярном в мифологии сведении всех женских образов к абстрактному определению "Великой богини", остается расплывчатой. Так Б. Рыбаков отмечает, что "почитание высшего женского божества не было хронологически замкнутой стадией. Начинаясь где-то в незапамятные времена, культ великой богини приобретает черты культа земли… сосуществуя и с культом Зевса, и с митраизмом, и с христианством как народный земледельческий комплекс воззрений и магических обрядов". Это утверждение ставит акцент на том, что почитание богинь остается на втором плане: как "народная" и более консервативная религия в отличие от государственной и более передовой, олицетворяемой мужскими персонажами. Это справедливо для последних 2,5 тысячелетий — но само это время являет уже перестройку и разрушение мифологического сознания.

Кроме того, сведение всех женских образов к абстрактному определению "Великой богини", а мужских — к образу "Великого бога", если его последовательно продолжить, показывает, что между ними мало разницы: зачастую одну и ту же роль (например, прародителя или покровителя земледелия) могут играть и женские, и мужские божества. Но те природные аналогии и социально-исторические функции, которые оформляют образы богов и богинь, заставляют отдавать предпочтение то женским, то мужским персонажам — поэтому ряд мифологем (таких, как Море-мать, мать-Земля, мать-Луна, Звезда, богиня любви) становятся преимущественно женскими, а другие (Небо-Творец, Громовержец, божественный Кузнец, непобедимый бог войны) — мужскими.

В Зодиаке мужские и женские знаки чередуются: как образы богов и богинь — и как исторические этапы опробирования новой идеи и её фиксации в материи жизни.

АРХЕТИП КОЗЕРОГА
(Сатурн, планета памяти)
Праобраз первопредка, бога своей земли и судьбы

Смысл биологической эволюции, которую открывает Водолей, в том, что она закрепляется телесно. Суть творения бога Неба — в образовании Земли. И следующий, женский архетип Козерога, описывает материальную организацию мира.

Когда человек встал на две ноги, он освободил руки: это и обусловило его более активное отношение к миру по сравнению с животными. И, как следствие, активность его мышления: немалую часть мозга занимают функции руки, её пальцев, в особенности большого, противостоящего остальным и позволяющего держать орудие. Взяв в руки инструмент, человек проявил себя как хозяин материи. Именно такой образ в астрологии символизирует материальный и прагматичный знак Козерога. Козерог — это подобно пралюдям взобравшийся на скалу горный козёл, в Индии — это крокодил, а в древнем Египте — полурыба-полуживотное: которое как нельзя лучше являет образ телесной эволюции древней позвоночной рептилии, из воды выползающей на сушу (и подтверждает важность плавания в жизни первобытных людей). Соответствующая Козерогу планета Сатурн в организме отвечает за скелет, а также колени, которые полностью разогнулись только при прямохождении.

В истории развития сознания этап Козерога заложил основы развития человеческой памяти. Память есть и у животных: в их мышлении отражаются образы внешнего мира, и они помнят внешний мир. Только эта способность мышления и была дана человеку изначально: но когда в мире появились приспособленные им к своему действию предметы, а потом созданные им орудия, внешний мир стал напоминать человеку о нём самом. Это стало основой самосознания человека — памяти о себе, которой у животных нет.

Планета Сатурн символизирует стержень собственно человеческой памяти человека: ту узкую полосу его восприятия, которая стала для него максимально доступной, те законы деятельности человека, по которым он в конце концов стал воспринимать мир. Практическая память Сатурна обозначила сужение горизонтов по сравнению с ясновидением Урана, она побудила человечество закрыть глаза на многие, не самые актуальные для жизни явления и навсегда забыть о них — но позволила ему помнить о себе.

Камни-рубила и палки-копалки были первыми носителями человеческого опыта и памяти о прошлом, развивая его самоиндентичность, ставшую основой самосознания. Инструменты хранили память человека о себе и передавали из поколения в поколение до тех пор, пока человеческое сознание не научилось делать это само, без помощи предметов. И на следующем витке развития архетипа Сатурна, человечество отдало дань хранителям его памяти и практического опыта — своим предкам, которые стали племенными богами. В отличие от абстрактного божества Небес, им приписываются определённые качества, которые сначала берутся непосредственно у местной природы — и прежде всего у животных, бывших исконными хозяевами той территории, на которую вступил пришелец-человек.

Мифы показывают, что древние люди считали своей ту местность, где были захоронены их предки. Таким образом, сатурнианское понятие своего изначально восходит к образу своего рода и земли-родины, неразрывно связанных друг с другом. В мифах своя земля предстаёт точкой отсчета всего, образование Земли — главным актом сотворения мира. Из земли — или палок, камней — сотворяются люди, в отличие от богов: человек изначально мыслится созданным руками, подобно инструменту,— другим путём, нежели природа, и значит, древние мифы опять угадали истину! Библейский творец лепит Адама из красной глины, своими руками создают людей шумерский бог земли Энки и египетский Геб, имя которого, означающее "земля", звучит в названии древнейшего государства мира — Египет.

В мифах путь Первопредка обозначает закон жизни всех последующих поколений. Они охотятся потому, что он изобрёл копьё; исполняют табу потому, что он установил законы; умирают потому, что некогда умер он; хоронят близких, потому что он научил их этому. Свершая свою судьбу и оканчивая земной путь, люди возвращаются в землю — а значит, из неё они и произошли. Подобно этому боги-творцы людей, в отличие от бога Неба, предопределяют их последующую судьбу, связанную с жизнью на этой земле.

Козерог — знак стихии земли, и начало земледелия, которое приходится на палеолит (XII-X тыс.до н.э.) можно считать исторической кульминацией архетипа Козерога. Именно тогда, кроме Неба, люди стали обожествлять Землю, ставшую основой их нового существования. Сам образ Козерога как мифического земноводного животного (полурыба-полукозёл Пан) или крокодила (египетский Себек, бог разливов Нила или индийский Макара) доносит до нас образ плодородия смоченной влагой земли. В мифологии боги земли, времени и судьбы часто становятся земледельцами, как римский бог земледелия и времени Сатурн, чьё имя переводится как "сеятель". Оно этимологически связано с русскими словами "сытый" и "суть", и это иллюстрирует ту мысль, что обеспечение себя питанием в процессе земледельческого труда стало сутью существования.

Человечество поставило перед собой задачу сохранить себя — и в этом обрело смысл своего существования. Природа не имела цели и не стремилась к заранее предустановленному результату: подобно Небесному творцу в мифах, который создает и уничтожает свои творения, как ветер облака. Но человек ограничил своё существование способом жизни своих предков: фиксация его мышления на узкой полосе памяти сузила спектр его восприятия. Память о прошлом поставила задачу сохранения человеческого рода таким, каков он есть. Это образовало фокус цели и привело человечество к ней: к цели сотворения людей, осознающих себя людьми. Человек определил своё место на этой земле. Он потерял широту природных способностей зверя — но обрел себя самого.

И сегодня практические цели Сатурна способствуют самоопределению. Самопознанию в высшем, религиозном смысле служит и прямота позвоночника (способствуя внутренней концентрации и подъему энергии кундалини). Но, как и сотни тысяч лет назад, козероговский фокус самообеспечения сужает горизонты человека. К широте возможностей человеческую мысль, ограниченную предопределением предков, возвращает общество. Оно помогает отдельному человеку решить проблему выживания. Общественные идеи, которые описывает следующий архетип Стрельца, ставят более высокие цели, чем забота о хлебе насущном, позволяя нам приподняться над ограничениями времени и смерти.

АРХЕТИП СТРЕЛЬЦА
(Юпитер, планета общества)
Праобраз бога-царя — громовержца

Этот традиционный взгляд согласуется с мифологическими воззрениями древних: в любой развитой мифологии главным богом становится тот, который правит обществом богов. Этот бог, древний образ которого лёг в основу астрологического понятия планеты Юпитер, в мифах соотносится с завершающим этапом сотворения мира, населённого людьми, и соответствует архетипу Стрельца, который сформировался где-то 1 млн.лет назад, когда человеческое стадо превратилось в общину.

Стрелец — это образ охотника. Прямохождение дало человеку возможность осваивать большие территории и добывать пищу более сложными способами, главным из которых стала охота. Именно охота и то коллективное взаимодействие, которое она требовала, создало общину разумных людей. На охоте были заняты руки и глаза, поэтому 1,5 млн.лет назад звуковой способ общения окончательно сменил жестикуляцию и общение взглядом. Звук перестал быть добавочным способом контактов, он приобрел самодовлеющее значение, и для обозначения определенных действий и явлений появились звуковые коды, символы. 700 тыс.лет назад они стали первыми словами. Архетип Стрельца: натягивающего тетиву ума и выпускающего стрелу мысли к звездам, астрология соотносит с абстрактным мышлением.

Мышление символами, толчок к развитию которого дала охота, создавало отдельную сферу разума человека, отличную от остальной жизни. Оно создавало его собственную Вселенную, социальную и вне-природную, хотя и копирующую природу. Человек стал повелевать в этой Вселенной своего разума. Создавая фиксированный, словесный разум, человек преодолевает власть над ним материи природы. Он творит свою собственную материю жизни, которую иногда называют социальной материей. Человек перестаёт жить в мире природы, он начинает жить в мире общества.

Охота древних была удачнее не у тех, кто сильнее, а у тех, кто умел лучше взаимодействовать с другими. В общине хорошо живёт тот, кто умеет подавлять свои антисоциальные наклонности. Племена с неразвитыми коллективными навыками распадались, общины с хорошей организацией существовали длительное время, и именно они заложили в человеческой памяти и ноосфере Земли основы того, что теперь мы называем обществом.

Абстрактное мышление людей подводит нас к одной из функций лидера пра-общины — его роли жреца, правившего первым религиозным ритуалом, который являл собой имитацию удачной охоты. Подобные ритуалы и по сей день распространены в обществе примитивных охотников, и о них свидетельствуют археологические находки: отмеченные красной краской камни — символы убитых зверей — или наскальные рисунки зверей, поврежденные ударами копий. Символическое убиение зверя воплощало собой милость мира к человеку, которую люди и сегодня стремятся обрести с помощью религии.

Архетипический подход близок тем социологическим теориям, которые утверждают, что религия возникла не от слабости человека, а от коллективной силы людей, уверовавших в свои возможности. Религии предшествовало сатурнианское умение людей ставить перед собой цель и добиваться её. Научившись изготавливать сложные орудия и управлять течением охоты, человек убедился, что может подчинить себе капризы природы. Перед тем, как что-то изготовить, он стал думать, какого эффекта хочет достичь,— и это уже была молитва, внутренний настрой на совершенство орудия, если мы определим религию как внутреннюю активность души, которая в архетипе Юпитера пока составляет одно целое с разумом. Репетиция охоты перед её началом позволяла настроить на удачное течение дел целое племя. Эта имитация подразумевала высшую цель совместного выживания людей, и именно согласованность внутреннего настроя охотников становилась основой их действий во время опасности, отчего мы с полным правом можем говорить здесь о религиозном ритуале (а не только о спортивной подготовке).

В своем активном отношении к миру человек поверил, что он может всё: надо только искренне захотеть и отрепетировать процесс (например, для вызова дождя собственноручно полить символ данного места — изображение тотема или просто члена племени). Сколь бы нелепым это нам сейчас ни казалось, эту первобытную веру во всемогущество мы ощущаем в себе, прикасаясь к архетипу Юпитера! В её основе — коллективные возможности людей, и планета общества Юпитер — наш изначальный психологический образ Бога, как мы понимаем его сегодня. Привыкнув чувствовать себя царем природы, человек обычно не заявляет о своей власти над миром (это было бы манией величия, которую астрологически можно трактовать как гипертрофию функции Юпитера), но перепоручает её высшим силам, как это сложилось исторически. Некогда человек спроецировал на Бога своё всемогущество в тех сферах, над которыми он был не властен, он оправдал свою временную слабость существованием кого-то более сильного, кто уже умеет создать того, чего пока не может он. Потом, развив интеллект в противоположность памяти души (противоположный архетип Меркурия), человечество усомнилось в своем всемогуществе, и вместе с этим в существовании Бога. Образ царя богов растворился в изначальной полноте природного бытия так же, как возник. Каким же он был — бог, правящий богами? Вернемся к мифам.

Развитие юпитерианской мифологемы вывело человечество за рамки родо-племенных отношений Сатурна. Она соответствовала началу патриархальных государственных объединений, базирующихся уже не на родстве (обычно по материнской линии), а на идеологии. Она отразила следующий шаг в развитии человеческого сознания, когда такое единство: стрельцовское единство, основанное на разуме,— стало возможным. К этому времени относится формирование центрального образа мифологии: Царя богов, который наследуя предыдущие функции, предстал их отцом и патриархом. Здесь можно уже говорить о разработанности религии и ритуала, когда они перестают быть только магическими манипуляциями, призывающими на помощь стихийные силы Урана. Религия становится отражением общих представлений о природных законах мироздания, ставящей целью через лучшего (избранника-царя) связь с высшим (богом Неба).

Для лучшего понимания сути архетипа Юпитера подчеркнем, что функция Царя богов, как и царя людей — это лишь роль просителя-жреца. Он выступает как проводник анархичной и непредсказуемой воли Неба, рассмотренной под углом зрения практических нужд людей (предыдущей мифологемы) и потому предстающей как небесное милосердие. Но при взгляде снизу он сам начинает мыслиться источником власти.— Подобно этому, мы до сих пор попадаем в иллюзию власти общества над нами (его структур и языка), когда устремлены к земным человеческим целям — хотя оно является лишь призмой, отражающей безразличный людям небесный свет мысли. Громовержец мыслится верховным богом, и мифы приписывают ему всемогущество, возвышающее его перед прежними божествами.

Гроза становится для мифологического сознания символом высшей власти ещё и потому, что это — самое впечатляющее явление природы, всегда поражавшее человеческое воображение. Гроза молниями зажигала огонь деревьев, согревавший человека и защищавший его от диких зверей. Только сильнейший из богов мог повелевать грозой, подобно тому, как лучший из людей осуществлял связь с небесами. И сталкивая между собой полярные электрические заряды, гроза мыслилась подобной битве неведомых и страшных человеку небесных сил.

Достоинство юпитерианского абстрактного, религиозно-идеологического мышления — в создании традиции, которая позволяет сохранить культуру. Но ради динамики развития традиции должны сменять друг друга, в чем заключается общественный прогресс. Создав слишком устойчивую модель разумности, упрощённую по сравнению с природно-родовой организацией жизни общественную структуру и идеологию, архетип Юпитера отрезал часть жизни от восприятия людей, как прежде это сделал архетип Сатурна. И это может нам напомнить то, как в мифах Кронос оскопил Урана, а Зевс — Кроноса.

И когда неполнота мироустройства Царя богов стала явной для мифологического сознания, этот архетип отпочковал от себя своё дополнение. Сделав акцент на динамическом аспекте образа Громовержца — его борьбе, которую живописует гроза, мифы породили образ Врага царя богов, разрушающего его устойчивый мир ради трансформации. Этот архетип вечного жизненного противоборства отражает в астрологии знак Скорпиона.

АРХЕТИП СКОРПИОНА
(Плутон, потенциал к трансформации)
Праобраз бога смерти и подземного мира

Эволюционный переход к прямохождению имел и свои печальные последствия: он повысил смертность при родах (астрологически это соответствует плохой позиции в Козероге Луны, отвечающей за деторождение: её изгнанию). Женский организм долго не мог приспособиться к этому процессу, так что, согласно археологическим данным, во всех племенах пралюдей, в палеолите и мезолите — т.е. большую часть человеческой истории! — женщин было меньше, чем мужчин, хотя последние погибали на охоте. Нехватка женщин вела к соперничеству между мужчинами, разрушая общину (подсознательной памятью об этом может служить рудиментарное представление об особой ценности женщин своего рода). И здесь биология человеческого организма встала на службу обществу. Большинство животных (самок) имеет особый период эструса (способности к зачатию, когда они сексуально активны). Но у людей сексуальная активность стала круглогодична, не зависима от цикла и даже способности к зачатию — что во многом способствовало решению проблемы и постоянству парных отношений. Исследователи рассматривают исчезновение эструса как важный момент развития от животного к человеку. Это подтверждает силу (а не ослабление) инстинктов людей по сравнению с человекообразными, и роль инстинктов в преобразовании человеческого существования.

В астрологии со знаком Скорпиона соотносится выделительная система, работа которой отражает интенсивность обмена веществ, и половые органы. Скорпион считается внутренне активным и сексуальным знаком, и в свете вышеизложенного такая аналогия нас не удивит.

Плутон — эпитет греческого бога Аида ("не-видимого"), чьё имя помогает нам понять механизм действия мирового принципа, символизируемого этой планетой. Плутон — планета невидимой реальности: того, что не имеет материальной весомости и тем не менее существует для нас. Такова, например, реальность денег: маленьких бумажек, за которыми невидимо стоит колоссальный человеческий труд. Такова реальность наших тайных мыслей и сокровенных желаний: инстинктов души, которые мобилизуют её к действию.

А в мифах невидимая реальность — это потусторонний мир, где хранится богатство, на земле обратившееся в тлен, и продолжают жить те, кого мы любили. Образы подземных миров есть во всех мифологиях. Столь популярное представление о том, чего никто никогда не видел, изначально сформировали повсеместные ритуалы похорон, целью которых было препроводить умерших из мира живых куда подальше: впоследствии в иную, их особую страну. Поэтому в мифах подземным миром стали править боги смерти. И у многих народов существовали даже специальные божества, символизирующие эти погребальные обряды (римская Либитина, славянская Навь),— обряды, возникшие ещё до того, как появился человек современного физического типа.

Общинная жизнь предполагала заботу как о живых, так и о мертвых. Сначала умершего не хоронили: к нему продолжали относиться как к равноправному члену племени и клали рядом с ним причитающуюся ему еду. У древнейших людей страха перед мертвыми не было, как и у животных. Но потом забота общества о своих членах приняла иной характер. Когда люди осознали, что трупы могут распространять болезни, это привело к возникновению погребений, отделивших от земного мира живых подземный мир мертвых (недаром в мифах боги смерти — шумерский Нергал или балтийская Гильтине — нередко заведуют и болезнями). Похоронам стали сопутствовать религиозные ритуалы: которые, как показывают современные обряды первобытных племен, нередко настоятельно убеждали покойников не возвращаться к живым. Обычай кормить мертвых сохранился до наших дней: но тоже принял по-стрельцовски абстрактный характер ритуала. Умерших приглашают на пиршество несколько раз в год, чтобы в остальное время они не беспокоили живых и здоровых. В Гренландии, когда покойника везли к кладбищу, за ним шла старуха с криком: "Здесь для тебя ничего нет!"

Интересно, что остатки первобытных пиршеств в честь умерших сгруппировались вокруг 2-5 ноября — в зодиакальный период знака Скорпиона, связанный с умиранием природы: это дни поминовения умерших по всему христианскому миру. Эти ритуалы, как и другие обряды древних, демонстрируют нам пример синхронизма жизни людей с природным процессом.

И это окончательно сформировало идею невидимой реальности: если человек не живет здесь явно, открыто, значит, он скрыто присутствует в другом месте. А потом и образ подземного мира, которым правит бог смерти. С одной стороны он не выпускает из своих тесных владений опасных мертвецов — с другой, наследуя их коварные черты, стремится завладеть живыми.

Как владыка царства смерти, он исполняет роль разрушителя. Он проверяет на прочность налаженное громовержцем мироустройство, неся войны и болезни живому. Чтобы жизнь шла вперед, архетип, ответственный за динамику жизни, обращает во прах все, что не может выдержать испытания и потому должно быть разрушено. Отбирая у жизни всё, что у неё можно отобрать, планета Плутон оставляет лишь то, что не подвержено разрушению, и так накапливает возможности для будущей регенерации.

Поэтому вторая характерная черта невидимой реальности — это хранящиеся в ней несметные богатства. Имя самого известного владыки подземного мира — греческого Плутона — означает "богатый" (тот же индоевропейский корень в русском слове "полный"). Легко понять, почему властитель подземного мира, противостоящий царю богов, несметно богат: ведь ему принадлежит всё, что исчезло с лица земли. Небесные дары Юпитера и плоды земного труда Сатурна обращаются в тлен, и только смерть день ото дня становится всё богаче.

Функцией подземного мира является удержание и сохранение в недрах, скрытых от взора людей и даже небесных богов, земного потенциала. Архетип Плутона — это запас минералов, плодородие почвы, дающей силу растениям, и сама энергия, обеспечивающая жизнь всех живых существ. Это та скопленная внутренняя сила, которая даёт возможность человеку приподняться над миром и стать самостоятельным.

Планета Плутон связана с познанием глубочайших истин этого мира, и главная из них в том, что наша реальность построена на разнесенности полярных сил, а истина рождается в их борьбе. Поэтому царь мира вынужден поделиться своим всемогуществом с богом невидимой реальности. На примере римского Юпитера (Диовиса), выделяющего из себя ипостась антибога (Ве-диовиса: "анти-Юпитера"), мы видим, что сначала царь богов покровительствовал и земному, и подземному мирам: и живым, и умершим. Но потом властитель несметных сокровищ получает независимость от громовержца подобно тому, как и в современном мире с государственной властью соперничает право сильного, а с общественными нормами — власть денег. В социальном смысле мифологема Плутона отражает формирование внутренних рычагов власти и фондов возникающего на предшествующей стадии государства, которые стали его опорой (золотой запас, позднее банки).

С противостоянием архетипов Юпитера и Плутона связан главный индоевропейский миф: он рисует сражение Царя богов и его подземного противника за стада. Змей глубин (индийский Вритра, индоевропейский Будх) похищает у Громовержца стада туч и держит их взаперти, не давая влаге небесных коров пролиться на землю. В живописной битве грозы Громовержец поражает Змея, и долгожданный дождь, несущий иссохшей земле плодородие, предстает как молоко возвращенных им туч-коров. В похищении Змеем стад отражается динамика природного круговорота. Богатство природы, которое символизирует бог невидимой реальности, пассивно. Громовержец, пробуждающий скрытое плодородие земли и стихийные страсти подземного бога, призван проявить новые ростки жизни из накопленного потенциала энергии. И подобно тому, как природный процесс циклически повторяется, борьба царя богов и его противника длится вечно.

Громовержец и Змей воплощают собой диалектику жизненного процесса в целом и противоположные силы как таковые: обычно такими силами мы мыслим добро и зло. И если миф о грозе кажется забытым и недостаточно современным, то ближе к нашему времени мистерию той же самой битвы отражает борьба Бога и Дьявола за наши души. И образ Георгия Победоносца, пронзающего Змея, тоже восходит к тем далёким временам.

Змей — неслучайный символ подземного противника громовержца. В русском языке слово "змея" этимологически родственно слову "земля", и змеи, меняющие свою кожу, в мифах являются символом смерти и возрождения, подобно скорпиону. Также образ змеи издревле близок образу воды — текущей извивающейся реки или струи дождя: археологи с неолита находят изображение змеи с сопутствующими знаками дождя. И это соответствует тому, что Скорпион — знак стихии воды. Ещё раньше появляются образы рогатых полузверей-полулюдей, напоминающих мифического пастуха стад. Есть гипотеза, что изначально они могли символизировать приносимых в жертву воде оленей, отрастающие рога которых были для охотников каменного века символом вечно обновляющейся растительности: ещё в эпоху мезолита захоронения сопровождались оленьими рогами. В первобытном творчестве змеи тоже могут иметь рога, и рогатых драконов мы во множестве находим в китайской мифологии.

* * *

Для современного христианского миросозерцания образы Змея, Дьявола с рогами и подземного мира как такового имеют устойчивые негативные ассоциации. И это несомненно выражает отношение нашего мирного оседлого юпитерианского образа жизни к разрушительному вмешательству архетипа Плутона. Бог смерти — враг жизни: он стремится разрушить устоявшийся мир безо всякой на то причины, ради трансформации как таковой: отчего сегодня мы воспринимаем этот архетип как образ всякого зла. Мы привыкли негативно относиться к противнику царя богов ещё и потому, что, символизируя невидимые стороны жизни, он обозначает всё неуничтожимое наследие до сих пор живущих в нас охотников каменного века — наши подсознательные инстинкты, из которых самым страшным оказывается сам инстинкт развития, потому что он граничит с тягой к разрушению и смерти.

В оправдание подземного мира можно сказать, что на самом деле бог царства мёртвых обслуживает насущные нужды жизни — которыми пренебрегает царь богов, созидая по сути лишь план действительности, но не обеспечивая его материальное существование. Инстинкты — это то, к чему естественно стремиться человеку, и их исчезновение обозначало бы его смерть. Именно поэтому Велес, в отличие от Перуна, как и планета Плутон, в отличие от Юпитера, покровительствует народной массе: которая природной инерцией всегда противостоит своим слишком зарвавшимся отцам-правителям, идеи которых идут вразрез с истиной матери-земли, хранящей своих детей.

В диалектике противоположных сил мировоззрение архетипа Юпитера воспринимается традиционным и консервативным, устаревшим и потому уже оторванным от реальности, слишком правильным, слишком обыденным и потому наскучившим взглядом на мир. По отношению к нему разрушительный и несправедливый нигилизм Плутона — первый, хотя ещё неконструктивный шаг к созданию чего-то воистину отличного от того, что было раньше. Он делит наше застывшее благополучие на этот мир добра и потустороннее зло, мышление — на ясный разум и тени бессознательного, и так формирует те резервы, откуда доброта и разумность могут черпать новые силы. Самостоятельная мысль рождается из стихии спора, разумное человеческое действие — из непреодолимого эмоционального недовольства естественным и привычным порядком вещей. Борьба полярностей — основа человеческой способности мыслить и созидать, что подтверждает экзальтация в Скорпионе планеты духа и безграничной свободы Урана.

У этой борьбы, имеющей глубочайшие природные корни и описываемой главной мистерией индоевропейской мифологии, нет конца. И человек более других созданий причастен к стихии разрушения, трансформирующей мир. Но именно поэтому он и становится его созидателем, сам творя гармонию и культуру, которая держит в рамках природную стихию трансформаций. Культурное творчество людей, восстанавливающее гармонию между враждебными полярностями мира, описывает следующий архетип Весов.

АРХЕТИП ВЕСОВ

Как возникла человеческая культура? В праобществе людей передача навыков не отдавалась более на прихоть генетической памяти; оно отвело для них специальную нишу традиции, которой следовали все члены коллектива. Общественная, а не природная передача памяти, которую воплотил собой архетип Юпитера, стала основой культуры.

Пра-общество ограничивало биологический индивидуализм и преобразовывало природные инстинкты в социальные потребности. К архетипу Весов можно отнести начало общественной регламентации: первые законы, которые существовали в форме табу. Табу выполняло роль коллективной воли, это была первая мораль ради самозащиты общества. Табу призваны были сохранить племя в целом. Первый из них — запрет на лишение кого-либо из соплеменников куска мяса. Если биологический инстинкт требовал схватить кусок самому и не дать другим, то табу запрещало кому бы то ни было из праобщины отстранять кого-то от мяса. При введении этого запрета стали выживать все члены общества: и те слабые, которые не охотились, но имели время на другие занятия и потому оказывались самыми творческими людьми. Именно они совершенствовали орудия и сам способ жизни. Понятно, что это ускоряло социальную эволюцию. Здесь вступал в действие грегарный отбор: он сохранял те объединения, где вероятность получения мяса всеми была велика, и разрушал те, где она была мала.

Запрет собственнических инстинктов на мясо лишил приоритета физическую силу и уравнял в правах слабейших членов общества с сильнейшими. То, насколько высокой и прогрессивной для человечества в целом была эта идея, доказывает тот факт, что когда проблема выживания была решена, человечество надолго забыло о ней и смогло сознательно вернуться к ней лишь в наши дни. Идея равенства в выживании, о которой напоминают уравновешенные чаши созвездия Весов, была осознана лишь в идеале коммунизма "каждому по потребностям". Но характерно, что как в самом начале биологической эволюции именно физически слабые обезьяны спустились с деревьев, чтобы развить в себе разум,— подобно этому наиболее творческими и умными людьми на протяжении всей эволюции человечества оказывались слабейшие члены общества. Позднее, в мифологии и сказках мы нередко встречаем хромого кузнеца или увечного мастера, превосходящего других своими волшебными способностями. Таков хромавший на обе ноги Гефест, в древней Греции покровительствовавший знаку Весов.

Второе повсеместное табу, о котором напоминают и мифы — запрет инцеста: сексуальных отношений среди родственников. В родовом обществе агамный запрет, вводящий половой инстинкт в социальные рамки, был фундаментальной нормой поведения, нарушение которой каралось смертью, так как некогда оно грозило разрушением общества.

Агамия способствовала осознанию принадлежности к своему роду и развитию родового общества. Это иллюстрирует экзальтацию Сатурна в Весах: становится актуальным различение "своих", среди которых нельзя брать жену и мужа, и "чужих", среди которых это можно. И установление первых законов сохранили в памяти людей мифологические образы предков — культурных героев.

Исторически возникновение законов предопределяет эволюционный выбор человечества, который в астрологии символизируют чаши знака Весов. В этом архетипе установленные обществом законы осознаются законами высшими, космическими, что и делает связанных с ними мифологических персонажей богами. В людях знака Весов мы нередко видим те же черты примирителей и культурных законодателей, которые всегда имеют гармоничные отношения с людьми — хотя иногда слишком фанатично следуют принятым в обществе моделям поведения. В астрологии сегодня этот знак устойчиво ассоциируется с партнерством и браком.

Если знак Скорпиона символизирует инстинкты, то знак Весов — возобладание над ними, которое и дает возможность подчинить наши чувства творческому процессу. В теле органы Весов — почки и гормональная система, которая заведует общей гармонией организма и направляет резервные силы туда, где их недостает.

Покровительствуя ремеслам и искусствам, архетип Весов несет искусственный порядок культуры, отделяя ее от волчьих законов природного бытия. И подобно тому, как бог Неба надежно защитил сотворенный им Космос от вторжения Хаоса, строитель культурного мира создаёт границы цивилизации, в рамках которой человеку ничто более не угрожает.

Весы — знак покорения природы человеком, и его утопии в мифах отражаются также в образах фантастических животных, обладающих разумом человека. Так мифы предвосхитили будущее превращение зверей из опасных врагов человека (таких, как ужасные псы Кербер и Орк, сторожащие подземелье Аида) в его союзников. В человеческой мечте животные содействуют людям так, как кузнец помогает громовержцу. Самый яркий образ такого божества — прирученный конь: кентавр Хирон ("искуснейший"), учитель Асклепия, Орфея и Геркулеса, по одной из легенд отдавший последнему свое бессмертие.

Не фантастических, а реальных прирученных животных в астрологии традиционно соотносят уже со следующим знаком Девы, описывающим природные процессы, которыми овладевает человек в процессе своего труда. Преодолевая оторванность культуры и цивилизации от изначального истока, он вновь приближает нас к физическому естеству мира, устремляя рационально понять законы природы.

АРХЕТИП ДЕВЫ

Есть много критериев того, чем человек отличается от животного. Практический знак Девы — знак стихии земли, символизирующий в астрологии преобразование материи и нашу непосредственную работу,— побуждает нас остановиться на самой известной фразе: "Труд создал из обезьяны человека".

Воля к действию, о которой повествует архетип Девы и которая существовала уже 400 тыс.лет назад, когда люди перешли к целенаправленной деятельности, начав изготовление орудий при помощи орудий, потом становится основой производственного цикла человека, подчиняющего себе весь уклад его жизни. Его в мифологии описывает архетип возделанной земли и богов растительности, умирающих на зиму и воскресающих весной, олицетворяя смену времён года.

Архетип земного знака Козерога ограничил мышление человека в первый раз — рамками закономерностей материального мира. И человек стал осознавать свой род, но забыл другие возможности существования. Дева, как второй знак стихии земли, производит следующее существенное ограничение беспредельности сознания. Биологический фактор лишь мешает делу выживания — и Дева остается Девой! В своем стремлении к созданию цивилизации этот знак омертвляет жизнь, он перестает её рождать, отдавая приоритет разуму перед инстинктивной интуицией.

Производственному фактору эволюции, который описывает архетип Девы, мы обязаны преимущественным развитием ментальной стороны сознания (что соответствует экзальтации в Деве Меркурия, планеты проворных рук и интеллекта). Поскольку при этом другие участки мозга остаются менее развитыми, эволюция становится однобокой. В современной технократической цивилизации она зачастую делает человека винтиком в машине производства. Эту тенденцию ещё более усиливает, доводя почти до абсурда, разделение труда. Сегодня оно лишает нас понимания производственного процесса в целом, которое издревле наполняло смыслом трудовую деятельность человека.

Роль земледелия была очень велика не только для выживания, но и для развития сознания людей. Земледельческий процесс предоставил людям ясную картину сменяющих друг друга фаз рождения, зрелости и смерти: и раннеземледельческая богиня Чатал-Хююка последовательно предстает девочкой, зрелой женщиной и старухой, которую сопровождает гриф, терзающий труп. Характерно, что несмотря на подчеркивание функции рождения, сексуальная символика у этой богини отсутствует: и это вполне соответствует задачам архетипа Девы, описывающим чистоту природного процесса и его результаты, а не средства этого. Богиню-мать иногда сопровождают молодые боги: девушка или юноша — что может нам напомнить известные позднее пары Деметры-Персефоны или Кибелы-Аттиса, в античной мифологии олицетворяющие образ матери-Земли и её детей-растений.

В развитой земледельческой культуре Земля предстаёт кормилицей людей и матерью растений, растущих из её лона. Этот женский и близкий людям образ окончательно вытесняет сатурнианского, скупого и жестокого бога земли, когда сельскохозяйственный труд с применением металлических орудий и плуга стал гораздо более легким и продуктивным (в египетской и ближневосточной культуре это произошло в IV-II тысячелетии до н.э.).

Сопутствующий ей образ растений, засыхающих осенью и вновь расцветающих весной, для земледельцев олицетворял порядок смены времен года, служивший основой всей организации их жизни. И зафиксированная история доносит до нас картину того, как осознание циклических природных процессов выливалось в праздники-мистерии — смерти и возрождения божеств растительности, в оплакивании которых принимало участие всё население, каждый год заново радуясь их воскресению.

В античном мифе бог подземного мира Плутон похищает у земли-Цереры её дочь-Прозерпину ("росток"). В скорби Земля перестает плодоносить, и по приказу царя богов владыка царства мертвых на полгода отпускает свою молодую супругу к матери: тогда земля вновь покрывается растительностью и дает людям урожай. Но каждый год смерть снова отбирает у матери-Земли её дочь-росток, и Персефона добровольно идет навстречу судьбе, чтобы не нарушать хода времен. Этот миф, для нас описывающий всего лишь природный процесс, лег в основу Элевсинских мистерий, участники которых переживали прикосновение к общекосмическому закону перемен, испытывая свою собственную смерть и перерождение вместе с природой.

Умирающие и воскресающие боги растительности — такие, как Аттис или Дионис — неслучайно стали любимыми богами древних. Мировая трагедия смерти и возрождения была залогом благополучной жизни земледельца, уверенного в стабильности чередования фаз природного процесса и потому активно участвующего в нем как сеятель и жнец. Срезая урожай, человек, как и прежде, в рамках первого архетипа стихии земли — Козерога — брал в свои руки косу убивающего жизнь Времени. Но он более не чувствовал себя виновным в смерти растительности: она всё равно погибла бы зимой, он лишь исполнял роль осени чуть раньше срока, зная, что жизнь возродится. Познание природного процесса лишило почвы сатурнианскую идею жертвоприношений: они остались чисто ритуальными, носящими характер культурного постижения законов реальности. И главный закон этого архетипа хорошо выразил египетский иероглиф созвездия Девы, где женщине с колосом в руке сопутствует бог смерти, шакал Анубис. Дева стоит, а Анубис идет, и это символизирует идею, что смерть преходяща, а жизнь вечна. Именно эту идею учились познавать участники мистерий умирания и возрождения.

Регламентация труда предполагает чередование работы и отдыха, и прежние мистерии потом стали праздниками с буйным весельем по поводу сбора урожая и наслаждением плодами труда (прежде всего хлебом и вином). Священный характер праздников и вообще выходных (вспомним наше Воскресение) мы унаследовали с тех времён, когда работа носила священный характер причастности к великому мировому процессу. Древние лучше нас понимали, что волевая деятельность людей уводит их в сторону от изначальной гармонии жизни. Мистерии и оргии несомненно включали те области мозга и души, которые в быту оказывались незадействованными. Праздник ликвидировал издержки работы.

Деятельность людей не должна нарушать высшей гармонии. И описывая законы природы, архетип Девы исполняет задачу согласования человеческой воли к действию с истиной естества. Отсюда вторая функция богов урожая — их связь с истиной и правосудием. Через образ последовательного, правильного чередования природных явлений люди усваивали понятие того, какой должна быть их человеческая жизнь. Неслучайно имена греческих ор — богинь времен года — значат "закон", "мир" и "справедливость". В честь последней — богини справедливости Дике или Астреи, удалившейся от неправедного мира на небеса,— названо греческое созвездие Девы. В древнем Риме верность клятве олицетворяла богиня Фидес с плодами и колосьями в руках. А греческая Персефона, исполняя закон смены сезонов, также помогала мужу вершить суд над душами в подземном мире.

АРХЕТИП ЛЬВА
Праобраз героя, утверждающего свою независимость

Описывая циклы жизненной трансформации, знак Девы символизирует глобальные этапы развития человечества, подводя к совершенству каждого отдельного человека. Вершина социального прогресса — возникновение цивилизации, кульминация развития разума — понятие о ценности человеческой жизни. Две эти пиковые точки истории в астрологии отражает знак Льва — в который неслучайно попадает точка золотого сечения Зодиака (в круговой модели эволюции сознания или прецессионном движении).

Архетип Девы описывает служение человека процессу общественного развития. Именно из этой самоотдачи вытекает идея великой роли человеческой личности, которая органически присуща знаку Льва. Как и образ совершенства окружающего мира: зная, что закон перемен не минует его, мы начинаем ценить его красоту. Поэтому архетип Льва, подобно его управителю Солнцу, излучает яркий внутренний свет на предметы и явления, которые прежде оставались незначимыми для разума.

Лев — знак, символизирующий блеск цивилизации. Солнце — планета человеческой индивидуальности и воспитанного разума. Что привело к цивилизованности человека? Возникновение над-биологической системы — социума (Стрелец) и культуры (Весы), которая, как и материя, стала первичной для сознания человека. А также на основе биологических резервов человека (Скорпион) создание той производственной базы (Дева), которой в природе нет. Для обозначения этих явлений возникло научное название "сверхорганической материи", и оно хорошо описывает суть архетипа Солнца.

Слово "цивилизация" непосредственно происходит от civis — "город", и мы понимаем под ней нечто, выстроенное людьми независимо от природы. А потому её началом можно считать поселения с наземными строениями. Первым постройкам — примерно 200 тыс.лет, они показывают революцию в обработке камня и говорят о возможности заселения территорий, ранее не приспособленных для жилья. В отличие от далеких миграций Водолея, это расширяет ближний ареал обитания человека и делает его более плотным, лишенным характерных для Водолея пустых пространств, выражая львовскую идею заполнения и полноты. Цивилизация Льва выводит нас к богатству и разнообразию форм существования, которое уже отличает друг от друга первые культуры X-V тысячелетий до н.э.

Оседлый образ жизни привел к улучшению условий быта и позволил человеку осознать свое человеческое достоинство, которое в астрологии символизирует знак Льва. С достигнутым уровнем существования уже не шел ни в какое сравнение даже наиболее организованный уклад жизни животных (пчел, муравьев и т.д.).

Архетип Льва заставляет ценить в человеке не только его качества работника или добытчика, но саму его индивидуальность: все природные способности, которые в нем есть, не важно, насколько высок в обществе спрос на них. Развивая этот архетип, общество ценит человека как такового, вне зависимости от его силы. И это приводит не к вырождению вида, как это было бы в природном мире, а к расцвету способностей человека.

Мифы повествуют о том, что ремесленником становился человек с физическим изъяном: они оправдывают выбранное им занятие его недостатком, и ущербность — неотъемлимая черта архетипа, описывающего развитие законов культуры. Но образ художника в нашем сознании прекрасен, как солнечный бог муз Аполлон. А значит наступили времена, когда общество позволило своему члену не работать, несмотря на его физическое совершенство! И если до сих пор не все люди научились ценить творческие качества личности, которые уважали уже неандертальцы, и относятся друг к другу лишь на основе общественных критериев, это просто говорит о том, что процесс развития человеческой индивидуальности ещё не завершен. Мы не знаем о всех талантах, скрытых в нашей природе. Архетип Солнца, декларирующий уважение к человеку, помогает нам открыть их в себе.

В мифах обожествление Солнца тесно связано с творческим процессом человека. Солнце поначалу не играло в мифах самостоятельной роли, хотя издревле мыслилось оком небесного бога. Солнечный свет был столь привычен, что никогда не поражал воображение человека так, как гроза. Поэтому Солнце не стало символом власти природы над людьми — и громовержец долгое время был бесспорным и единоличным правителем пантеона богов.

Усиление почитания Солнца наблюдается во 2-1 тысячелетии до н.э., в высокоразвитых культурах, и связано оно с предметом, изготовленным руками человека. Люди сделали светило полноправным богом, когда во 2-м тысячелетии до н.э. изобрели колесо — и возвели Солнце-колесо в ранг покровителя цивилизации.

За изобретением колеса последовало распространение колесных повозок, которое сыграло в истории не меньшую роль, чем начало выплавки меди. Скорость колесниц позволяла охватывать большие пространства, и это дало возможность объединения земель и положило начало образованию империй и идее единовластия. До сих пор образ Солнца, именем которого величали могучих правителей, сопоставляется у нас с возникновением империй, перед блеском и роскошью которых меркли прежние маленькие царства. Неслучайно именно Аполлон стал покровителем полоненных земель. И церемония коронации ведет начало от образа короны солнечных лучей. Так возникали солярные культы. В мифологии, правда, место правителя уже было занято, и светило, посылающее земле тепло руками-лучами, осталось лишь независимым соперником главы пантеона, приносящего дождь.

Вторым символом светила стал конь, и в этом Солнечный бог заставил Громовержца уступить. Если глава богов ездит по небу верхом, Солнце — на колеснице, запряжённой лошадьми. Упряжкой правит греческий Гелиос или индийский Савитар. Светило и само движется по небу быстро, как конь, и потому мифы отдали этот символ Солнцу: мы видим в мифах образ солнечного коня, такого как "конь-огонь" или индийский Дадхикра. И в сказках образ коня часто символизирует светило.

Солнце — доброе божество, несущее людям свет руками-лучами. Таким до сих пор рисуют его дети: с руками и улыбкой на лице. И это естественный образ для всех землян: ведь мы знаем, что Солнце — не просто одна из звезд, но наш собственный источник жизни. В этом ключ к пониманию астрологического значения Солнца как планеты человеческой индивидуальности: наших природных способностей и талантов. Их воплощает также образ Льва, царя зверей, именем которого назван солнечный знак Зодиака и желтая грива которого напоминает Солнце. Лев — традиционный символ индивидуальной силы и власти. Мощь Солнца и видимый результат его плодотворной силы в августе — месяце плодов — подтверждает экзальтацию во Льве планеты богатств Плутона.

В отличие от бога грома и молнии, который является лишь проводником воли Небес и его высших сил, архетип солнечного бога утверждает свою независимость от царя богов и свою собственную власть. Это выглядит закономерным: солнечное тепло правит всем природным процессом, и в конечном итоге от него зависит, будет дождь или нет.

Подобно Аполлону — единственному из богов, кому дано предвидеть будущее, и предводителю муз, Солнце покровительствует созданной культурной цивилизации и личной силе человека, воплощаемой в образах героев. Таков греческий победитель Химеры Беллерофонт, летающий на крылатом — солнечном — коне Пегасе; германский поэт и герой Старкад или шумерский строитель городских стен и победитель чудовищ Гильгамеш. Или семитский Самсон, прославившийся победой надо львом. Его имя родственно названию Солнца (Шамеш), а крона солнечных лучей дала силу его волосам. В мифах герои часто побеждают льва, что служит традиционным символом их силы и независимости.

Солнечный архетип предлагает сменить образ человека разумного — по сути "человека общественного"— на "человека совершенного или самостоятельного", которого мы сегодня иногда называем "сверхчеловеком", а обычно просто героем. Он описывает образы героев и мастеров, отвергающих власть царя — и общественное мнение — ради развития своих собственных качеств. Быть может, открытые ими таланты когда-нибудь пригодятся людям,— как стало необходимым ремесло кузнеца. Но сначала общество отвергнет тех, кто стал жить по своему индивидуальному закону. И мифы часто повествуют о трагическом конце героев, которые выступают гордыми одиночками, вступающими в неравную борьбу с юпитерианскими законами устоявшегося бытия.

Само светило также нередко соперничает с главой пантеона, как китайский солярный бог Янь-ди сражается с громовержцем Хуан-ди или индийский Сурья с Индрой. Но, как туча закрывает собою солнце, солнечный бог терпит поражение. Личная сила и обретаемая человеком самостоятельность, которую символизирует солнечный архетип, не может противостоять глобальным законам природы и коллективным традициям общества, которые воплощает собой громовержец. Так прежняя мистерия сражения громовержца со змеем в лоне цивилизации перерастает в вечный конфликт личности и общества, которую символизирует противостояние архетипов Солнца и Юпитера.

Но неужели у человека-героя, человека-творца нет никаких шансов победить царя природы? Громовержец исполняет волю бога Небес, в ведении которого бесчисленные мириады звезд, а Солнце — всего лишь одна из них. Так и герой — всего лишь один из множества людей. Жизнь отдельного человека ограничена, и сколь бы выдающимися ни были его таланты, они уходят в землю вместе с ним. Кульминацией мифологического повествования о герое становится его гибель. Герои ищут путь к бессмертию: как китайский стрелок И, Гильгамеш или Геракл — но им редко сопутствует в этом удача.

Прежде чем добиться независимости и возглавить человеческую историю, цивилизованный разум, который воплощает Солнце, должен осознать: что же в индивидуальности есть вечного и как оно может быть сохранено? И в следующем архетипе сознание возвращается к осмыслению прошлого: к коллективным возможностям передачи традиций. Преемственность природного и культурного существования людей описывает мифологический образ бессмертной Луны. Материнский архетип Луны призывает поделиться своим совершенством с другими, будущими поколениями: и так утратить свою солнечную целостность — и так её сохранить.

АРХЕТИП РАКА
(Луна, планета души)
Праобраз бессмертия и вечного материнства

Когда после архетипа Солнца мы переходим к мифологеме Луны, может показаться, что мы нарушаем хронологическую последовательность мифологического развития: от сверкающей цивилизации мы вновь возвращаемся к далекому прошлому. Луна покровительствует миру животных — как римская охотница-Диана или греческая Артемида, бегающая по лесистым холмам с луком и стрелами, избегая шумных городов. Некогда она испросила разрешение Зевса покинуть общество богов, и царь богов позволил ей это. Наверное, у него были на то основания!

Для чего же человек, доказавший свой разум и независимость от природы, обращается к животному миру? Прежде всего, качества животных дают ему возможность определить и понять самого себя. Самообозначение, которым заведует предыдущий архетип, развило в человеке его способность к символическому мышлению настолько, что он стал мыслить себя не только через простые образы мира (разжигаемый им костер), но и через более сложные символы зверей. Эту — удивительнейшую!— способность к самоотождествлению иллюстрируют тотемы древнейших людей и современных примитивных племен (а также поведение детей: "Я — зайчик! Нет, я — зайчик!"). Через черты животных люди осознают себя и отличают своё племя от другого, а потом, находя в звере своего личного покровителя, пытаются определить и запомнить свою собственную суть. И это закладывает первые основы понятия своей души. Эта традиция оказалась настолько стойкой, что до сих пор мы изучаем душу через образы "зверинца" — Зодиака, где образ Рака говорит нам о стремлении скрыться в свой панцирь: уйти от внешнего мира — во внутренний.

Физиолог Павлов исследовал темпераменты людей на примере собак, и поведение всех высокоразвитых животных многое добавляет к пониманию того, как устроена наша человеческая жизнь и социальное взаимодействие. Пожалуй, нет такой модели поведения, распределения семейных и общественных ролей, аналога которой мы бы не нашли в животном мире. Эти роли исполняются столь скрупулезно и аккуратно, что человеку до животных далеко. Одно только совершенство их передвижения стало основой китайских единоборств. Возможно, мир зверей скрывает многие секреты, уже забытые или ещё непонятые цивилизованным человеком.

Животные изначально являются целостными царями природы — а человек лишь стремится стать таковым. Он достигает своего идеала, лишь будучи царём своего солнечного разума, способного символически отождествиться со всей Вселенной. Эту способность можно считать основой человеческой души. Если говорить о душе, как о чем-то определенном, имеющем свою индивидуальную структуру и механизмы действия (что мы сегодня обычно называем психикой), она сформировалась позже разума; поскольку же она является всего лишь отражением вечных форм мира и его законов, она и сама вечна.

Как и разум, который в большей степени служил коллективным, а не личным целям выживания, душа поначалу была достоянием не отдельного человека, а группы первобытных людей. Тотем символизировал единство этой группы и развивал веру в глубокое тождество всех членов первобытной общины. Из этого тождества проистекает образ перерождения людей в рамках рода, ставший глубоко укорененной в нашем сознании идеей перерождения души.

Понятие своей души начало формироваться, когда тотем заставил отличать свою группу от других — по сути считать других людей принципиально иными созданиями. Это ограничило жизнь рамками своего рода. Единство традиций способствовало дальнейшей индивидуализации рода и семьи — которая потом, в цивилизованной культуре привела к понятию индивидуальной души человека.

В мифах Луна замещает Солнце на небе ночью, когда светило нисходит в подземный мир, а днём светит миру иному. Подобно этому, память освещает для нас невидимую, эфемерную, потустороннюю реальность души: она делает её сравнимой с объективностью жизни. Для человека внешний и внутренний мир почти равны друг другу по значимости — как в мифах равны светила, предстающие перед нами как брат и сестра, муж и жена. Внутренний мир не обладает видимым бытием, он есть лишь отражение внешнего, подобно тому, как Луна светит отражённым светом Солнца. Но в нём, как и в пра-образе Луны, проявлена та непрерывность существования, которой лишены видимые объекты.

Дополняя друг друга, Солнце и Луна в мифах часто предстают как брат и сестра, муж и жена. В индоевропейской традиции постоянство Солнца сначала соотносилось с женским образом, а изменчивость Луны — с мужским: здесь молодец Месяц изменяет своей супруге — Солнцу с Утренней Зарей (или Утренней Звездой, т.е. Венерой). Но таинственность ночи и загадочная природа меняющего свой лик светила, влияющего на нашу эмоциональную природу, связали образ Луны с идеалом женственности. Женский образ Луны дополняет собою мужской разум Солнца, что отражает миф американских индейцев, согласно которому создатель в конце творения превратил самого красивого мужчину — в Солнце, а самую красивую женщину — в Луну.

Романтический свет Луны в ночи ассоциируется с миром снов и грёз — и тем сиянием, которое рождается и снова гаснет в черной пустоте внутреннего мира человека. Мы сегодня знаем тайну фаз Луны. Но её светлый и изменчивый лик до сих пор воспринимается загадочным, подобно неуловимому женскому началу. Наша душа хранит в себе тайну вечной жизни, недоступную мужскому рациональному уму. Но на темном небе Луна одинока, и мы видим на её лице не радость, а печаль. Так и душа человека отвергает личное земное — мужское — бессмертие: ведь он будет в нем одинок.

Рождение из полной Луны маленького Месяца ассоциируется у древних не столько с самовозрождением, сколько с женским понятием материнства, обеспечивающего преемственность жизни. Луна предстает покровительницей процесса рождения детей. И роль родовспомогательницы у греческой Артемиды или индейской Луны Иш-чель показывает возникший контроль над животным процессом рождения в рамках цивилизации. Раннеземледельческие фигурки рождающей богини, или матери, обнимающей своего малыша, или богини, кормящей грудью детеныша-леопарда — древнего бога охоты — уже указывают на внимание к этому наиболее сокровенному процессу.

Полная Луна и сама предстает беременной матерью, рождающей новый тоненький Месяц и так обеспечивающей вечность перетекания времен. Изменчивость Луны соотносит её с потоком меняющейся жизни, бесконечным и неуловимым. Луна, как и человеческая душа, вечно находится в процессе рождения.

В период Рака Солнце находится дальше всего от нашей планеты, так как орбита Земли не совсем круглая. И тогда ночное светило оказывает наибольшее влияние на людей, побуждая их уходить от внешнего мира в мир души и терять себя в рождении детей. И неслучайно латинское название Рака — Cancer — возводится к древнему ностратическому kkan.a — "рождать".

К материнскому молоку восходит и представление о напитке бессмертия, связанное с Луной: так индийский Сома олицетворяет одновременно Месяц и напиток бессмертия. В астрологии с Луной соотносится грудь. И с молоком матери человек впитывает знание предыдущих путей развития, передающихся из поколения в поколение. Луна оберегает разумную жизнь цивилизации через эмоциональное сохранение прежних традиций — и это составляет наиболее глубокий смысл экзальтации Юпитера в Раке. Меряя фазы времени, ночное светило учит людей сознательно обращаться к прошлому, и кульминацией эры Рака становится возникновение эпоса и устных преданий, которые в полубессознательной форме материнских сказок помогали каждому новому жителю земли сориентироваться в культурном мире и осознать свою судьбу частичкой его истории. Память о прошлом стала оболочкой души и тем защитным панцирем материнского знака Рака, который надежно охранил жизнь людей от превратностей их искусственного бытия.

* * *

Планеты времени — Луна и Сатурн, циклы которых наиболее заметно влияют на психику человека,— сделали Рака вместе с Козерогом хранителями судьбы мира. Но надо понять, что эмоциональная память Луны и в самом деле возвращает нас к прошлому, настраивая отождествиться с тем, что было: с бессмертием природы и животных, не ведающих человеческих проблем. И в этом есть опасность: душа уводит человека от мира культуры и цивилизации, отчего современные религии противопоставляют душу и дух, и считают душевную жизнь более низменной, чем духовная. Под защитой семьи или во внутренних уходах человеку легко впасть в природное детство. Это подтверждает и история, задающая археологам загадку вырождения неандертальцев.

С возникновением символического самообозначения и тотемизма прекратилась свободная перегруппировка и перемешивание племен. Археологи находят останки племен, 50-60 тыс.лет назад живших рядом, но имевших различный уровень культуры: и это говорит о том, что в течение десятков тысяч лет влияние ближайших соседей друг на друга полностью отсутствовало. Это ли не панцирь семьи Рака, не выпускающий родных из-под своей опеки, дабы лучшим образом закрепить своё понятие о себе? Так формировалась душа рода, и так возникало многообразие культур. Но замкнутость в лунных рамках рода, кристаллизовавшая в человеке понятие индивидуальности, имела и свои отрицательные последствия.

В консервативных рамках традиции переставали работать социальные факторы отбора и вновь включались биологические. И у поздних неандертальцев отмечается огрубление организма: возрастает физическая мощность, а лобные доли мозга, отвечающие за социальное поведение, начинают деградировать. А поскольку размеры общин были невелики, дополнительным фактором вырождения становятся внутриродственные связи. Согласно археологическим данным, эволюция техники принимает застойный характер и 15 тыс.лет проходит без какого-либо прогресса. Конечно, поздние палеантропы не утратили все признаки разумности, накопленные за более долгий срок. Но став тупиковой ветвью эволюции, они исчезли без следа: так скрывается от наших глаз душа-Луна, когда её не освещает разум-Солнце.

На смену мощным неандертальцам неожиданно пришел гораздо более утонченный человек современного физического типа: каким образом произошел этот эволюционный скачок, покрыто мраком тысячелетий. Но логика зодиакального круга подсказывает, что без преодоления изоляции племен развития быть не могло. И новым фактором эволюции стало открытое взаимодействие между людьми самых разных типов, характерное для следующего архетипа Близнецов, знака стихии воздуха. Обмен генами и культурными навыками различных племен отбросил всё консервативное, устаревшее и непригодное для изменившихся условий жизни. Он не подтвердил выкристаллизовавшиеся в стерильных условиях заботливого рода наследственные признаки. Новый исторический этап, соответствующий третьему знаку творящей стихии воздуха, вслед за Водолеем и Весами, вновь обнаружил приверженность человека к утонченной физической конституции.

Широкое расселение людей, особенности климата и территорий, где они жили, формировало расовые признаки человека на протяжении всей его истории. И всё же ни одна из человеческих рас не обособилась в отдельный вид. Генетические отличия людей утрачивались, не успев как следует закрепиться, благодаря активному перемешиванию народов. Даже самая древняя — монголоидная — раса, которой 100 тысяч лет и в основе которой стояли потомки архаического человека синантропа, дважды испытывала вторжение более новых людей: сначала палеантропов, а потом и кроманьонцев. Люди современного типа, смешавшись со своими предшественниками в Азии, двинулись на север, перешли через существовавший тогда перешеек между Азией и Америкой и 20 тыс.лет назад заселили американский континент. Несколько позже произошло разделение единой группировки австралоидов на европеоидов и негроидов: границу между ними образовала пустыня. Но это разделение существовало всего 10 тыс.лет, и в наши дни оно исчезает сравнительно быстро.

Анализируя понятие расы, современный английский историк Тойнби исключает его из факторов, играющих какую-либо роль в истории человечества, и приходит к заключению: "многообразие, представленное в человеческой природе, жизни и социальных институтах,— это искусственный феномен и он лишь маскирует внутреннее единство."[15] Сейчас насчитывают 30 человеческих рас, но есть гипотезы, что все современные люди — уже почти родственники, и недолго ждать, пока расы сольются в одну. Помешать этому невозможно, принимая во внимание непоседливый характер даже древнейших предков человека.

Более существенными для людей всегда были культурные различия: именно в этой сфере активно идет и сознательно поддерживается обособление, и именно эти, а не родовые, отличия формируют сегодня человеческую индивидуальность. Лунную функцию семьи всё больше перенимает культура своей страны (это соответствует тому, что Рак — место экзальтации Юпитера). Она, как мать, воспитывает его душу и создает панцирь её защитных механизмов против вторжения тех качеств личности, которые человек иметь не хочет. Поэтому хотя в гороскопе Луна символизирует мать и семью, эти образы легко расширяются до понятий родины, души народа и религиозной традиции — понятий, очень близких нашей психике и задевающих её за живое. А к генам человека и его сатурнианским кровным связям (национализму) его интимный лунный внутренний мир — и его бессмертная душа — прямого отношения не имеют. Замыкание рода — а также народа, культуры и даже религиозной традиции — в себе самих ведет к их вымиранию.

АРХЕТИП БЛИЗНЕЦОВ
(Меркурий, планета интеллекта)

Праобраз вестника богов — обманщика-языка

Смешение племен создало наилучшие условия для отказа от прежних традиций и их забвения. Поэтому мы так мало знаем о том, какими же все-таки были первобытные люди, подобные в наших представлениях "снежному человеку", и пугающему нас своей мощной близостью к природе и нашим внутренним, древним человеческим инстинктам. Новый поток жизни усовершенствовал инструмент памяти и мысли, сделав его более динамичным. Человек нашего типа, появившийся 40 тыс.лет назад,— общительный кроманьонец — сумел отразить и сохранить свои взгляды на мир и саму историю не только в статичных традициях и символах, но и в динамике преданий и мифов. С 30 тыс.лет до н.э. история стала говорящей: те предметы, что она сохранила, мы можем уже напрямую связать с теми представлениями о жизни, что доносит до нас мифология. К этому же времени возводят ностратический праязык, слова которого могут напомнить о забытой изначальной связи понятий и помогают проникнуть в суть и логику современного мышления.

40 тыс.лет назад археологи фиксируют следующее кардинальное увеличение мозга и находят совершенное орудие — резец, которое показывает, насколько ловкой стала у человека рука. Рука — телесное соответствие знака Близнецов, который описывает связи между людьми. Рука, функции которой занимают огромную часть мозга, сыграла в становлении разума человека важнейшую роль: неслучайно часты её изображения в раннеземледельческих орнаментах. Рука была важным символом со времен палеолита — одним из древнейших символов человечества. Отпечатки руки, которым 20 тыс. лет, находят на стенах пещер Франции и Испании; изображения руки характерны для культур Кавказа и Памира. Сегодня ладошка — амулет счастья у евреев, а символ руки можно увидеть, например, на буддийских храмах Непала.

Рука способствовала развитию взаимоотношений между людьми, став специфическим органом их контакта. Животное берет еду ртом. Но когда человек взял пищу в руку, он может передать её соседу. Это становится основой обмена и предметного взаимодествия. Рука — орган-посредник, и как самостоятельный орган, она брала на себя все специфически человеческие функции — от общения жестами до изобретения всё новых и новых инструментов.

Человеческое сознание отражает природу во всем, и человеческая речь тоже копирует её: в этом точном подражании — суть архетипа Близнецов и Меркурия — планеты интеллекта. Наша душа копирует внешний мир, сознание оказывается близнецом этого мира — и тогда человек становится разумным.

Материнский знак Рака вбирает в себя всё богатство прошлого опыта, чтобы родить нечто новое: человеческий интеллект. Душа становится хранилищем долговременной памяти людей, и тогда от неё отделяется интеллект — как сфера памяти оперативной. Наш рассудок предполагает мышление словами, и в отличие от символического мышления (целостного разума Солнца), интеллект всегда частичен. В этом его суть — служить практическим, быстродействующим разумом людей. Так бог речи Гермес летает на крылатых сандалиях, так планета Меркурий быстрее других планет обегает Солнце. Логика рассудка отбрасывает большую часть знания, слово не доносит до нас всей истины — но это и не важно, на то есть другие планеты.

Пользуясь памятью прежних эпох, мысль людей быстро устремляется вперёд, преодолевая старые традиции. И в следующий архетип имеют шанс попасть лишь образы нарушителей прежде священных законов и запретов. Первый из них — божественные близнецы: боги, породившие людей и сами ставшие смертными. Совершая запретный инцест, они породили человеческий род и познали смерть. Парой такого типа были японские близнецы Идзанаки ("первый мужчина") и Идзанами ("первая женщина") или библейские Адам и Ева. Смерть выделила людей из круговорота вечно возрождающейся природы и указала на их особую роль по отношению к миру бессмертных богов.

Мифы о близнецах впервые отводят человеку центральное место. Суть этого архетипа близка идее противоположного знака Стрельца, который, порвав с традициями Рода ради нового, более прогрессивного, социального порядка, выделил человека из мира животных. Разорвав природные связи, архетип Стрельца заменил их основами религии, призванной восстановить связь с изначальным порядком вещей. Традиции торжествуют в знаке Рака, обращенного к природе: и сакральные мифы вновь обретают природную непосредственность бытия, когда становятся детскими сказками. А после того, как традиция укоренилась в жизни, становится возможной ее смена: этот вечный поиск нового порядка бытия и отражает архетип Близнецов.

Небо, творящее мир, несёт людям и свет дня, и тьму ночи. Пара первых людей, населяя Землю, вслед за древним демиургом Небес воплощает дуализм света и тьмы, добра и зла, жизни и смерти. Как правило, при этом один из близнецов часто воплощает собой светлую, а другой — тёмную сторону жизни.

Нарушение запретов, свойственное Близнецам, для древних было способом самоутверждения, подтверждавшее их силу,— и вот на арену выходит подобный им обманщик, озорник и вор: по мифологической терминологии трикстер — трюкач. Не обремененный уже серьёзной программой порождения рода людей — последней, лунной, функцией прошлого — он исполняет свойственную ему роль культурного героя, будто ставит эксперимент. Он совершает ошибки, которых были лишены прошлые поколения богов, и помногу раз переделывает то, что уже сделал. Он даже навлекает на своих собратьев угрозу гибели (например, съедает запас продовольствия на год вперед) — но сам же ухитряется исправить последствия своих неразумных поступков. Да-да, неразумных! Развитие ментальной сферы, которое описывает в мифах образ трюкача, проявляет и человеческую глупость. И это тоже особое качество людей, которого нет у животных, воспринимающих мир целостно.

Прямым наследником трюкача по образу нередко является бог речи, а точнее красноречия: словам которого тоже отнюдь не всегда можно доверять. Это хорошо иллюстрирует легенда о самом умном из греческих богов — Гермесе. Едва родившись, он украл коров у Аполлона. И тот, несмотря на своё всеведение, не смог добиться чистосердечного признания от хитреца, завернувшегося в свои пеленки. Перед логикой Гермеса, прикинувшегося беспомощным младенцем, спасовал даже Зевс, утонув в потоке его жалобных речей. И парадокс здесь в том, что именно он, бог языка, выступает вестником богов, посредником между царем богов и людьми — которого можно найти в любой развитой мифологии. Слова обманывают нас — но они лучше всего хранят и передают информацию.

Изобретательность бога красноречия, которой славился германский Локи, любивший дурачить богов и великанов и как-то в шутку нарушивший с трудом установленный между ними священный мирный договор, уподобляет его культурным героям. Всё это делает бога-обманщика, наряду с прародителями-близнецами, наиболее древним автопортретом человечества — попутно демонстрируя нам возникшее у древних чувство юмора, которым в астрологии заведует планета Меркурий. Согласно логике архетипов, средний неандерталец, несмотря на свой ум, смеяться не умел, как не умеют этого животные. Лишь человек нашего типа смог взглянуть на себя со стороны.

Как ни странно, интеллект в мифах проявляется прежде всего как хитрость. И вся ментальная сфера деятельности человека попадает в ведение бога-трюкача. Это счёт и письмо, и самые новые отношения между людьми: обмен предметами — торговля, которую мы связываем с именем римского Меркурия и которая существовала уже в ближневосточных "агрогородах".

Торговля имела колоссальное значение для развития культур задолго до появления письменности. И уже в те времена владение языком и счетом — и свободная манипуляция ментальными представлениями о вещах — были необходимыми условиями обмена. Разнося по миру весть о том, где и как живут люди, культурный обмен способствовал развитию городов-государств и обозначил границу между первобытной и древней культурами. Если первая была прежде всего связана с особенностями территории (растущих на ней злаков, пасущихся животных и ископаемых металлов), то вторая быстро вбирала достижения всего населенного мира. Попутно развивался интеллект с его практической хваткой, смекалкой и восприимчивостью к новой информации. И совершенствовались языковые способности: недаром традиция связала бога торговли Гермеса или вавилонского Меркурия Набу с наделением людей различными языками! Вероятно, тогда же сложился облик человека, каким мы его сегодня знаем: возникла хитрость нашего ума, готовая обойти все преграды предначертания, своей судьбы и самой смерти. Ей уже в совершенстве владеет библейский Исаак, одурачивающий своего брата-близнеца Исава, заставляя его променять священное право первородства на чечевичную похлёбку.

Бог речи, вестник богов, перестает обманывать нас и становится серьёзен, лишь когда он выступает хранителем знаний. Тогда роль создателя и покровителя письменности связывает его с мудростью всего человечества. Таков египетский писец Тот, автор "Книги живых" и "Книги мертвых". Обеспечивая взаимосвязь двух половин реальности: жизни и смерти, внешнего и внутреннего мира,— он сопровождает души в царство мертвых, оберегая их на пути к неведомому, как и другие боги-меркурианцы. Так интеллект служит проводником сознания в потустороннюю реальность души, позволяя человеку постичь самого себя. Неслучайно с Тотом-Гермесом связано парадоксальное утверждение: "что наверху, то и внизу, что внутри, то и снаружи", ставшее основой тайных учений античности и средневековья и отражающее суть астрологического описания реальности. И может быть, чтобы понять такой взгляд на мир, надо, подобно первым близнецам, спуститься из мифического мира богов и высших законов природы на грешную землю — а потом вновь подняться до небес уже в облике говорящего словами Человека.

Появление письменности в наиболее древних цивилизациях относят к VI-IV-му тысячелетию до н.э.— прецессионной эре Близнецов, которую можно считать кульминацией этого архетипа и толчком к созданию мифологических образов вестника богов и первых людей. Шумерское и египетское письмо датируют 4-м, индийское — 3-м, китайское 2-м тысячелетием до н.э. Доказано также, что на Балканах и в соседних областях уже в 5-м тысячелетии существовала письменность, сходная с протошумерской. В древности написанное (а ещё раньше и сказанное) мыслилось священным, что доносит до нас великую роль письма в сохранении прежней — и начале новой истории. Сейчас каждая религия имеет свое священное писание: иудаизм — Тору и Талмуд, христианство — Библию, ислам — Коран, индуизм — Веды. И при попытке осмыслить мир по-новому в человеческой культуре возникает книга: фиксированное знание.

У интеллекта есть тенденция к собственной абсолютизации: здесь можно вспомнить миф о Гермесе, создавшем разные языки, после чего люди перестали понимать друг друга, отчего единый для всех небесный царь-Юпитер покинул их, передав управление земным царям (или аналогичный миф о Вавилонской башне). К счастью, позднее оформившиеся архетипы Венеры (любви) и Марса (воли) восстанавливают природную естественность жизни людей, и не дают им надолго замыкаться в стенах своего языка и построенного ими искусственного мира. В этом смысле власть любви более прогрессивна, чем власть слова (сравни христианское: "благословляйте проклинающих вас", где любовь — все, магия слова — ничто).

Мифы показывают, что меркурианский интеллект — это прежде всего практический разум, ищущий своей выгоды. В нашей жизни Меркурий правит контактами и помогает установить практические связи между разными сферами жизни. Эта самая быстрая из планет, покровительствовавшая древним торговцам (её гелиоцентрический цикл — 88 дней), привлекает внимание к тому, что актуально, своевременно и современно. Архетип Меркурия связывает нас с настоящим — с моментом времени, в котором мы сейчас живем, позволяя в совершенстве его постичь. И это немало: например, именно с сильной позицией Меркурия было связано "просветление" Раджниша. Правда, надо помнить, что та истина, которую мы зафиксировали сейчас, в следующий миг окажется ложью: новое мгновение создаст новую актуальность. На таком принципе смены основана работа нашего интеллекта. Он должен хорошо забыть прошлое — и тогда он найдет правильный ответ на поставленные перед ним вопросы.

АРХЕТИП ТЕЛЬЦА
(Венера, планета чувств)
Праобраз богини любви и красоты

Практические достижения мысли приводят к расцвету жизни, и следующая мифологема описывает её полноту и изобилие, которое служит основой развития сферы чувств. Когда сознание чувствует себя свободным от проблемы выживания и прежних традиций, сковывающих ум и действие, человек обретает возможность созидать то, что ему нравится, полагаясь на критерии чувств: эстетики, комфорта и удовольствия. Говоря об архетипе Тельца, мы сразу вспоминаем прекрасную цивилизацию Египта с её пирамидами — чудом строительного искусства, с её развитыми ремеслами и живописью, распаханными полями и колодцами, и поклонением быку-Апису, ставшему незаменимым помощником людей в земледелии с применением плуга. Выплавка металлов, приводящая к кульминации развития культуры, приходится на прецессионную эру Тельца (IV-III тыс.лет до н.э.), и этому сопутствует расцвет мирной цивилизации Египта.

Сферу чувств описывает архетип Венеры, который обычно проецируют на западный изящный облик богини любви Афродиты. Но недаром в астрологии богине любви сопутствует мощный образ быка-Тельца — как и в мифе о вавилонской красавице Иштар, покорявшей сердца богов и людей. Чувство — это внутренняя стихия, доносящая до нас волю к творению древнего демиурга Небес,— так Уран рождает Афродиту из капель своей крови и первозданного Хаоса вод. Чувство возвращает нас к природе, от которой человек отрекался миллионы лет, пока не стал человеком. Сначала эволюция человеческой души шла в направлении отказа от стихии и создания цивилизации, в рамках которой человек стал спокоен за свое будущее. Но поскольку эта цель достигается, эволюция меняет направление. И по мере того, как изобретение письменности учит людей никогда более не терять возвышенность своей мысли и не впадать в дикость своего природного детства, сознание начинает раздвигать свои рамки, возвращаясь к тем стихийным силам, что породили его.

Понятие чувства у людей изначально тесно связано с образом красоты. Человеческие чувства развивались, отражая красоту природы — и её созерцание породило искусство, существовавшее уже у неандертальцев. Но детальнее всего историю развития чувств отражают мифы — поскольку это всё же новый процесс, за которым уже пристально следил разум человека.

Мифология повествует о том, что стихия чувств вошла в наш мир через образ мощи и красоты природы, связывавшийся с представлением о хаотическом плодородии первозданных вод. Потом она трансформировалась в инстинкт страсти, разрушительный и опасный для цивилизации, угрожающий ей бедствиями и войнами. А затем преобразилась в понятие любви и лишь тогда явила суть своего созидания в человеческом мире. Таковы три стадии развития мифологемы Венеры: и если человек ощутил и прожил их — тогда его чувства не принесут ему психологических проблем, но сделают его жизнь наполненной и плодотворной.

Мы вряд ли можем говорить о развитости чувств в условиях первобытной общины, где существовал групповой брак и любой член племени мог поесть у любого костра. Вероятно, любовь людей тогда носила кратковременный и не слишком глубокий характер.

Начало астрального культа Венеры, как и обожествления созидательного быка, приходится на астрологическую эру Тельца. Но человеческие чувства — это не только отражение природы разумом. Чтобы стать естественными спутниками той деятельной позиции, которую человек всегда занимал в мире, они прошли долгий путь развития: они должны были получить доступ к невидимому потенциалу скопленной человечеством энергии Плутона — разбудить в людях страсти и инстинкты, на которые наложил запрет культурный мир, а потом ассимилировать их. Даже сам человеческий процесс созерцания требует подключения к потенциалу этой энергии (что мы видим в восточных религиях). Поэтому звезда Любви не сразу приняла тот облик, которому мы поклоняемся сегодня.

Утверждая силу страстей и желаний, богиня Любви сперва выступала воительницей, нередко грубой и жестокой. На могильниках Франции и Украины III-го тысячелетия до н.э. находят изображения вооружённой женщины-амазонки: нам хочется связать её с до-цивилизованным образом жизни наших предков. Но по образу недалеко от неё ушли покровительница городских стен Иштар и могучая Астрата, носящие за спиной лук и стрелы, и даже утонченная Афродита, сын которой, Эрот, тоже неслучайно изображается вооружённым луком. Вооруженными предстают русская заря Денница или индийская Ушас.

Оружие означает силу, даже если это сила чувств. Богиня любви пользуется своей стихийной мощью и сексуальностью для овладения миром, часто сея распри между богами и людьми. Она предстает соблазнительницей и карает несчастьями тех, кто не испытывает чувств. Иштар, Астарте, Афродите или армянской звезде любви Анахит посвящаются разнузданные оргии, чтобы снискать её милость и на время утихомирить гнев богини к людям, не умеющим любить.

Утверждая свою личную независимость от устроенного громовержцем порядка бытия, звезда-Венера становится главной богиней пантеона, о чем часто говорят её имена (арабская Узза — "всемогущая", шумерская Инанна — "госпожа", египетская Изида - "трон"). Так, если в IV-III-м тысячелетии до н.э. ещё почитается Сет, во II-м он исчезает из списка главных богов: его побеждает Изида, о чём повествует миф, где она выступает верной женой убитого Сетом Осириса, мстящей убийце. И тогда же: в середине II тысячелетия до н.э.— в Египте появляется любовная лирика.

Завоевав себе место среди богов и утвердившись в образе женского божества, не уступающего богу-царю, богиня любви усмиряет свое буйство, когда признается его супругой. У германской красавицы Фрейи, сеющей раздор между богами и великанами, появляется муж Од. Рядом с Афродитой возникает бог брака Гименей и бог разделенной любви Антэрот. И это говорит о возникновении современного понятия вечной любви двоих и семейного счастья — высшей формы гармонии природы в рамках человеческого общества.

В мире, овладевшем своими страстями и поставившем их на службу счастью и благополучию, силой богини любви становится красота и милосердие, супружеская верность и материнская самоотдача. Можно только удивляться трансформации образа Изиды, некогда сильной и коварной богини, обманом выведывающей священное имя Солнца-Ра, дабы возыметь над ним власть — а потом, с младенцем Гором на руках, ставшей прототипом Девы Марии. Как сама жизнь, богиня любви меняет свой облик, оставаясь вечно молодой. Обновление внутренней природы человека через свежесть чувств — высшая идея этого архетипа, соответствующая экзальтации в Тельце Луны.

Начало переосмысления древних мифологических образов (таких, как богиня неба) и наделение новым смыслом прежней символики неолита по археологическим данным приходится на бронзовый век (который в Азии наступил в конце 4-го, а в Европе в начале 2-го тысячелетия до н.э.). Это совпадает с прецессионной эрой Тельца, и соответствует тому, что знаками Тельца и Весов по халдейской системе семи планет управляет одна и та же планета — Венера. В античной мифологии богиня любви Афродита недаром была женой божественного кузнеца Гефеста [согласно авторам, Гефест управляет Весами], и в жизни образы этих двух мифологем сопутствовали друг другу — плуг и бык.

Развитие архетипа Венеры соответствует этапу эмоционального освоения мира и утверждения своего "я" через силу чувств и желаний. Это период расцвета культуры и признания самоценности искусства: которое некогда было подчинено религиозному ритуалу Юпитера и лишь потом стало самостоятельным подобно тому, как богиня Любви утвердила свое равенство царю богов: значимость не только силы и общественного разума, но красоты и счастья во Вселенной. Искусство Венеры, связанное с природными истоками, отделяется от рационального мастерства Вулкана, теряя свою искусственность в непостижимых порывах вдохновения. Через мифологический образ богини любви женский принцип бытия предстает перед нами как самообожествленная жизнь: этим определением можно выразить и суть искусства.

АРХЕТИП ОВНА
(Марс, планета воли)
Праобраз идеального вождя

Появление сознания было связано с активизацией отношения людей к миру. И до сих пор наш разум не склонен относиться к жизни пассивно. Даже человеческое восприятие является активным процессом: всё воспринятое человек соотносит с самим собой. И это дает ему импульс к действию. Стремление нашего "я" воздействовать на мир мы называем волей: и говорим, что человеку — свыше, "от Бога" — дана свобода воли, которая отличает его от животных.

Но что же такое для нас Бог? Конечно, не громовержец, посылающий дождь с неба, да и нет у него сегодня пантеона, позволяющего ему быть царем богов. Это кто-то, не имеющий внешней формы и чисто внутренний, кто-то близко и непосредственно связанный с нашим "я". Современный человек не склонен верить в Бога, если его собственная жизненная позиция эту веру не подтверждает. А подтверждают её прежде всего нравственные законы и совесть — свое отношение к себе. Это опять же личные законы и та сфера, к которой никто, кроме нас самих, отношения не имеет: мы признаем свободу совести, наряду со свободой воли. Современный мир свято охраняет наше "я"— словно оно и вправду божественной природы! Конечно, божественной: архетипической. И его описывает архетип, позднее всего оформившийся в мифологическом сознании: а потому наименее укоренившийся — нестойкий. Человек порой боится потерять себя — своё "я".

Наше "я" столь важно для нас потому, что является самым новым и потому самым прогрессивным фактором эволюции: это становится заметно, когда личность начинает играть определяющую роль в истории. Одно "я" правит сотнями тысяч людей. Как так вышло? В астрологии волю "я" символизирует планета Марс, название которой родственно латинскому mares — "мужчина". И это соответствует тому, что в эволюции мужчина играет ведущую роль (а женщина — консервативную: хранящую). Овен является самым мужским знаком: и наше "я" обозначает идеально-мужское начало, которое согласно самому своему определению, является ведущим эволюционным фактором во все времена.

Мы начали с того, что определили его как внутреннюю активность, превосходящую внешние обстоятельства. Именно такое возбуждение жизни олицетворяют боги весеннего возрождения, каким некогда был римский Марс. И неслучайно они соответствуют месяцу пробуждения природы и самого яркого Солнца: так в честь Марса назван месяц март — начало знака Овна. Но активность есть и у животных. Марсианская активность в животном мире проявляется как борьба за выживание и сексуальное соперничество в весенний период. Диким зверям покровительствуют и боги этой мифологемы: индийский Рудра или славянский Руевит, имена которых родственны слову "рев". Криком животные соразмеряют свои силы перед началом битвы, как некогда поступали и люди: и слово "война" происходит от слова "вой".

Стремление к борьбе есть и у человека. Но борьба в мире людей перестала быть главным фактором эволюции миллион лет назад: как мы говорили, сначала её перекрыл социальный инстинкт, потом запретили табу, затем в действие включился трудовой отбор, сформировавший современное сознание, и в наших условиях бесспорно лучше приспособлены к жизни умные, а не сильные люди. Почему же она вновь выходит на передний план в эру Овна, и к XX-му веку не затихает, но усиливается? Почему в лоне цивилизации берет верх благоприобретенный инстинкт хищников, который некогда тысячелетиями мог молчать, а сегодня в мире ни дня не проходит без войны?

Рациональный ответ здесь может быть только один: внутренняя активность человека недостаточна, чтобы решить те проблемы, которые он перед собой ставит. Борьба, столь любимая современными людьми — смотрят ли они триллеры или увлекаются восточными единоборствами,— развивает её. Создав искусственную цивилизацию, человек оказался вынужден впустить в неё свежие силы природной стихии, дающие толчок движению вперед. И то, что эти силы оказались разрушительны для того способа существования, к которому стремилось разумное человечество, говорит лишь о том, что люди отвыкли ими владеть и должны вновь научиться этому: на новом, по-человечески гуманном, уровне.

Что же такое "я"? Человек некогда отождествлял себя с природой (Водолей), потом с племенем (Козерог) и социумом (Стрелец). Поэтому мы можем представить себя атомом Вселенной, человеком определенной национальности и гражданином своей страны. Но сегодня для определения нашего "я" этого недостаточно. Младенец не разделяет себя с матерью (Рыбы), а взрослый может с головой уйти в свои страсти (Скорпион), работу (Дева), или полностью отождествиться с другим человеком (Весы). Наши инстинкты, дела и взаимодействие с окружающими бесспорно показывают нам, кто мы такие, однако этот наш образ нередко оказывается временным и ошибочным. Также самоанализ, взгляд внутрь себя (пользуясь зарубежным термином — инсайт: Рак) обычно раскрывает лишь правду о том, какими мы были в прошлом, но не какими является сейчас для других людей, или какие качества мы проявим вдруг в непредвиденных обстоятельствах.

Рациональный взгляд на себя со стороны (Близнецы), на основе критериев некоего знания, ближе подводит нас к истине, но может ввести и в самые серьёзные заблуждения. Часто истинное "я" человека раскрывает любовь (Телец), но когда она проходит, всё пережитое в необычном эмоциональном состоянии кажется иллюзией. И мы сталкиваемся с тем, что ни чувства, ни разум сами по себе не затрагивают внутренней сути людей. Нам остается определить наше "я" только как безудержно рвущуюся вперед, действующую сквозь нас непознанную стихию: в астрологии — стихию огня, которая может всё изменить, полностью разрушить наш прежний образ себя и создать новые условия существования — недаром человеку нередко присуще желание "начать жизнь сначала". Овен — самая слабая позиция планеты судьбы Сатурна, и наше современное "я", ещё не слишком уверенно провозглашая, что люди и вправду могут изменить свою жизнь, стремится обезопасить себя от астрологической идеи предопределения, которую большинство, не верящее в себя, склонно воспринимать религиозно-фаталистически, а не как один из законов природы. Астрологически принцип свободы воли можно выразить так: судьба предопределена, а жизнь — нет.

Символическое самообозначение, которое описывает архетип Солнца, через развитие психики (Луна), интеллекта (Меркурий) и чувств (Венера) вело людей к развитию их индивидуальности. Раскрытие их природных талантов, казалось, устремляло их к созданию образа совершенного человека (сверхчеловека, "супермена"),— но привело лишь к неуловимой стихии собственного "я"! Владея этой стихией, побуждающей его активно и постоянно изменять жизнь вокруг себя, человек становится личностью: развившейся индивидуальностью, и это соответствует тому, что Солнце экзальтируется в Овне. "Я" возвращает человека к той целостности, к которой непосредственно были причастны древние люди, не отделявшие внешнюю реальность от внутренней.

На арену истории личности впервые выходят как фараоны и императоры цивилизованных государств. Самой известной личностью, утвердившей своё равенство богу и власть над его служителями-жрецами, в середине II тысячелетия до н.э. стал фараон Эхнатон, сделавший попытку отвергнуть прежних богов и учредить культ единого нового бога, сыном которого он себя называл. Александр Македонский тоже не избежал того, чтобы удостоиться у египетских жрецов титула "сына Амона". "Сыном бога" стал именоваться в Риме Юлий Цезарь, а за ним — император Август.

К тем временам восходят традиции коронации, дожившие до наших дней: и в них заложен изначальный смысл утверждения силы личности, которая ставит себя выше всякого закона. Признание божественности личности есть утверждение её самостоятельности. И можно сказать, эра Овна наступила тогда, когда египтяне признали богом первого фараона — а потом и всех остальных людей стали считать равными Осирису. Правда, лишь после смерти: в земной телесной жизни они явно не обладали необходимой для этого силой. И даже император сначала мог стать исторической личностью лишь при поддержке своих придворных. Всемогущество его обуславливала не его личная энергия, а энергия всего народа.

Но со временем человеческое "я" стало более активным: оно начало действовать без поддержки традиции — и это отразили мифологические образы героев и военных богов. А также фигуры Заратуштры и Будды, Лао-Цзы и Конфуция, явившие в I-м тысячелетии до н.э. чудеса невесть откуда взявшейся в людях силы и разума. Конечно, лидерство в какой-либо области можно утверждать по-разному, и первый император объединенного Китая — Цинь Шихуан — желая, чтобы история начиналась с него, повелел уничтожить все исторические записи, сделанные при его предшественниках: включая работы Конфуция, которые были сохранены лишь потому, что кто-то замуровал их в стенах домов.

Эпоха доказательства своего "я" стала периодом непрерывных войн: таково было самое заметное проявление повысившейся активности людей. Мирное соперничество культур сменилось их открытой борьбой, безжалостно стиравшей с лица земли целые города с их неповторимыми особенностями жизни.

Воинственность эры Овна усилило использование железа, которое в Малой Азии плавили уже в 16 веке до н.э.. Оно тогда ценилось в 8 раз выше золота и в 40 раз выше серебра, а вывоз его за пределы страны был запрещен. Однако к концу II тысячелетия железо распространилось в Междуречье (Ассирии и Вавилоне) и в Иране. В Египте им начали пользоваться в 7 веке, а в Китае — в 4 веке. В астрологии железо неслучайно соотносится с воинственной планетой Марс: железное оружие давало преимущество в бою.

Железо можно соотнести и с марсианским качеством самостоятельности — физическая уникальность атомов железа в том, что при термоядерных реакциях внутри звёзд они не сплавляются в более тяжёлые элементы. Железо остаётся железом, составляя ядро звезды — и на нём таблица Менделеева бы кончалась, если бы не было вспышек сверхновых звезд, взрыв которых образует элементы тяжелее железа.

Мы не будем останавливаться на войнах эры Овна: одно их перечисление заняло бы целую книгу. Согласно философу Питириму Сорокину, за две тысячи лет человечество пережило 967 войн и 1629 внутренних смут. Войны настолько прочно вошли в быт людей, что понятие об идеальных качествах человека в мифологическом сознании — и в нашем современном подсознании — связано с активным образом воина. Идеалом эры Овна становится воин, сливающийся с аристократом и стоящий выше труженика: так в Индии воины-кшатрии были пожизненно выше работников-вайшьев (хотя и те, и другие считались людьми в высшем смысле слова: "дваждырожденными"). Воителям посвящается эпос всех народов, в котором лишь иногда мимоходом всплывают фигуры мастеров-умельцев. И войны демонстрируют ещё одну черту эпохи Овна — борьбу за идею. Идея ставится выше жизни (своей и уж, конечно, чужой). Так, гражданин Афин Тиртей утверждал: "Сладко ведь жизнь потерять средь воинов доблестных павши, храброму мужу в бою ради отчизны своей". Это характерное мировоззрение времен расцвета Афин подтверждает мифология всех культурных народов и даже дикарей, где смерть в бою считается высшей доблестью.

Примеры восстаний — активного выступления "я" против несвободы в любых её формах (экономического гнета, неравенства прав или чужеземных завоевателей) — можно найти во всем мире. Ответом разума на разрушительные выступления или мятежи в эру Овна служат законы, утверждающие новый статус личности, ограничивая произвол власти одного человека над другим. Вавилонский царь Хамурапи (18 век до н.э.) издает кодекс законов, в предисловии к которому говорится: "Боги дали Хамурапи царскую власть, чтобы он защищал слабых от притеснения сильных". И законы действительно исполняли эту роль: например, ограничивая долговое рабство тремя годами работы на кредитора или признавая детей от брака рабыни и свободного человека свободными людьми.  Так правосудие не отдается более лишь на милость богов, а становится правом и прерогативой человека.

Как синтез образа космической гармонии Весов и самосознания "я" Овна, возникает новое понятие закона: закона своего "я"— честности, совести, нравственности. Высшее достижение эры Овна — распространение нравственных идеалов. Мы находим их уже в египетском "Поучении гераклеопольского царя", написанном в конце III-го тысячелетия до н.э. Он призывает сына заботиться обо всех подданных, ибо все люди — "стадо бога": все они — "его подобия, вышедшие из его плоти". В 14 веке до н.э. создается 125-я глава "Книги мертвых", где загробный суд приобретает нравственный оттенок. Неслучайно секты ессеев и коптов, с идеями которых связывают возникновение христианства, находились в Египте. Наличие нравственной оценки поступков проступает и в кодексе вавилонского царя Хамурапи, который предполагает различное наказание за умышленное и неумышленное убийство. На основе законов Хамурапи впоследствии сформировались нравственные заповеди Библии.

Нравственность даже становится обожествленным абстрактным понятием: так для древних иранцев честность предстала в образе бога Арштата. В Индии осознание личной ответственности за свои поступки отразило понятие кармы. Как тень, она преследует человека, и следы деяний отыскивают его, "как теленок находит свою мать среди стада". Что может красноречивее свидетельствовать о выделении личности из общества и её индивидуальном пути? А он предполагает её свободу от предопределения предков, возможность её различного поведения в отношении общественного блага — и нравственную оценку этого.

Кульминацией формирования нравственных понятий стали религии нового типа: зороастризм и буддизм (6 век до н.э.), даосизм и конфуцианство (6-5 век до н.э.). К ним можно добавить идею Сократа о личном "гении" (5 век до н.э.), определяющем его поступки, который мы бы назвали совестью.

Эра Овна принесла с собой новый взгляд на мир. Его отражает расцвет светского искусства и свободомыслия, сомнения в прежней мифологии и власти богов — и разработка философских идей, которые граничат с атеизмом. Здесь уже налицо рациональные критерии оценки, свойственные реалистическому мировосприятию знака Овна. А время Нового царства (15-11 вв. до н.э.) — время подъема светского искусства, от которого до нас дошли бытовые, небожественные образы царей. Да и какого уважения к прежним традициям ожидать от этого периода, если во время правления Эхнатона (14 век до н.э.) само слово "бог" было выведено из культуры и изменено на понятие "властитель"— и даже иероглиф, обозначающий бога, заменен на знак "фараон"?

Древний Шумер более мягко отнесся к своим богам: разработав астрологию и отождествив богов с планетами, он предложил первое научное обоснование веры. Вслед за этим греческая мысль стремится уже не только рационально описать, но и объяснить окружающий мир. Для этого она использует планетную модель мира и математические расчеты, воспринятые у Вавилона.

И греческая философия, в 6 веке до н.э. начинающая с опоры на мифологические образы стихий (Фалес), в классический период освобождается от влияния на разум образов богов, возносясь до фразы Протагора: "Человек есть мера всех вещей". А век спустя доходит до учения скептиков и циников, от которых недалеко ушел современный атеизм. Для философа Эвгемера (4-3 век до н.э.), как и для исторической науки, боги — это обожествленные реальные личности: древние устроители жизни людей.

В Китае в середине I тысячелетия до н.э. появляется трактат "Вопросы Небу", где с позиции реализма критикуется мифология: и значит, мышление уже перестроилось настолько, что и вовсе отказывается понимать суть мифов, столь доступную для древнего мира! Даосизм отвергает культ предков и жертвоприношение богам (ещё одна иллюстрация падения Сатурна в Овне), и в 5-4 веках до н.э. прокладывает путь материалистическим учениям. Подобный процесс происходит и в Индии: после того, как в индуизме возникает идея кармы как личной ответственности человека за совершенное, рождается буддизм, который открывает дорогу философским школам локаяты, выступающей против религии, санкхьи, во главу угла ставящей знание, или вайшешики, доходящей до идей атомистического материализма.

В Китае рубеж нашей эры называют эпохой "соперничества ста школ": философских и религиозно-нравственных учений и направлений, во все стороны развивших мысль, которую уже можно назвать научной. Эта эпоха кончилась, когда во 2 веке н.э. конфуцианство стало официальной религией. Началась эра Рыб — эра веры, отвергающая рациональные поиски. Западный мир о своей вере спорил чуть дольше: но в 4-м веке главные вопросы христианства были решены, и мировоззренческие поиски в эру Рыб стали уделом отверженных. Христос, явившийся воплощением грани двух эр, уже делает шаг от овенской простоты и демократизма в сторону мистической эры Рыб. И мистика в начале нашей эры начинает быть присуща не только Европе, но и Китаю.

* * *

Сделав этот экскурс в историю развития марсианского понятия нашего "я", перейдем теперь к мифологическим образам, связанным с этим понятием.

Личная сила бога войны: яростного и необузданного, и часто вдохновенного, как Один,— проявляет во всю мощь безудержную стихию, скрытую в природе человека,— в чём и причина его побед. Это сближает бога войны с образом пастуха, который был вынужден подолгу жить вне общества, во власти природных стихий и защищать свое стадо в минуту опасности, овладевая стихийной мудростью природы. Образ пастыря, лично ответственного за стадо и превосходящего других людей недоступным им опытом, с давних пор стал символизировать вождя. Так, сначала пастухом и богом дикого леса был римский Марс, который потом стал военным покровителем Рима. Посвященные ему мальчики выселялись за ограду города, что делало их более близкими природе, и, конечно, более сильными и смелыми людьми.

Смещение мудрым вождём военной дружины прежнего царя богов, по новым меркам не обладающего высокими человеческими качествами — как это произошло в случае германского Одина — подводит нас вплотную к монотеизму. Архетип Овна закладывает основы представлений о духе человека как о его внутреннем боге и связан с формированием мессианской идеи богочеловека. На идеи и образы мифологемы Овна во многом опирались позднейшие религии — такие, как ислам и христианство: сам Христос выступает воителем ("Не мир я должен принести, но меч") и пастухом ("Я есть пастырь добрый..."). Образ идеального предводителя, ставшего вождем благодаря не только силе, но и своим моральным качествам, утверждает право личности на новое, независимое от традиции существование. Это сопоставляет знаку Овна понятие выбора будущего пути развития, который объединяет его с противоположным архетипом Весов — как и образ стихии огня, которой человечество должно овладеть.

Завершая свое развитие, мифология замыкает круг древнейших архетипических понятий. Огненный импульс активности — греческий Эрос или индийский Агни — объединяя в себе всё существующее, рождают в спящих пучинах Хаоса новую жизнь. Мы снова вернулись к мифам о возникновении бытия. На грани эры Овна и эры Рыб греческий философ Фалес называет воду первопричиной всего, а его ученик Анаксимандр утверждает, что в воде зародились первые животные. Гераклит считает первоначалом огонь. Обращение к чистым стихиям: воде, огню, воздуху — ещё одна черта эры Овна, как и сам поиск первопричин, из которого рождается современное последовательное логическое мышление.

 

Оригинал электронной версии на сайте АСТРОЛИНГВА

P.s. Довольно не бесспорное исследование, однако, представляющее пищу для размышления и дальнейших поисков.

Оставить комментарий